Читать книгу - "Наследница крови и лунного света - Линдсей Спаркс"

— Должно быть, он удалил дофамин, — вслух размышлял Гэвин, его взгляд расфокусировался. — И, возможно, добавил ингибитор обратного захвата дофамина. — Он снова сосредоточился на мне. — Мы проанализируем настойку, когда доберемся до Лунного Убежища. Это должно дать нам некоторые ответы.

Гэвин встал и вытащил из кармана брюк маленький черный дорожный футляр с шестью флаконами кровяной настойки Ксавьера, который я всегда носила в сумочке.

— Прими дозу, — сказал он. — Если это поможет стабилизировать тебя, тогда мы будем знать, что ты делишь — делила кровавую связь с Ксавьером.

Я приняла футляр и расстегнула молнию дрожащими руками. Ксавьер и все его проклятые секреты. Я освободила флакон, открутила крышку и поднесла к губам. Взгляд задержался на замысловатом узоре сигила-полумесяца, изгибающегося вдоль щеки Гэвина, я запрокинула флакон, выливая безвкусное содержимое в рот. Я закрыла глаза и сглотнула, а когда снова открыла их, серебристое свечение сигилов Гэвина уже угасало, а глаза потускнели до серого вместо серебряного.

Я смотрела, как его сигилы медленно исчезают, пока они не стали невидимы, затем подняла руку и провела подушечками пальцев по немеченой стороне его лица.

— Пропало, — пробормотала я, опуская руку.

Гэвин сжал губы.

— Значит, у нас есть еще один ответ. Он действительно включил в формулу ингибитор обратного захвата дофамина. — Он забрал пустой флакон из моих пальцев и сузил глаза, изучая его. — Если Ксавьер смог добавить ингибитор, мы сможем его убрать. — Глаза Гэвина встретились с моими. — Это должен быть последний раз, когда твои силы подавлены. Затем мы сможем использовать оставшуюся настойку, чтобы постепенно снять тебя с крови Ксавьера.

Я посмотрела на флакон — все, что у меня осталось от Ксавьера.

— Думаешь… — Я замешкалась, боясь произнести вопрос вслух. Я так долго отказывалась верить, что он мертв, надежда, что он где-то там, порой была единственным, что заставляло меня держаться. — Он может быть еще жив?

Гэвин уставился на Бастиана. Я тоже посмотрела на оборотня. Если кто-то в этом лофте и знал судьбу Ксавьера, то это он.

Бастиан пожал одним плечом.

— Хотел бы я тебе сказать, Соф. — Он покачал головой. — Просто не знаю.

Гэвин отступил на шаг и развернулся ко мне боком. Он вдохнул и выдохнул, медленно и размеренно.

— Он может быть жив, — наконец признал он. — Но если так, он пленник Дома Солнца, и вытащить его будет крайне опасно.

Я медленно кивнула, придя к тому же выводу давным-давно. Я посмотрела на шею Гэвина, где должен был быть виден связующий сигил, потом на запястье Бастиана.

— У вас обоих есть ваши сигилы. А у меня будут такие метки?

Я никогда не замечала ничего подобного на своем теле, но ведь Ксавьер всегда быстро подавлял мои силы, как только они активизировались.

— Есть, но она внутри тебя, — сказал Гэвин, прижимая ладонь к груди. Он имел в виду, что их сигилы выжжены на моем сердце? — Когда твои силы активны, ты можешь провести наведение, чтобы проецировать сигилы твоих консортов вокруг себя.

— Наведение? — спросила я, вставая. Рука Бастиана скользнула вниз по моему бедру, потом упала. — Я даже не знаю, что это такое.

— Так мы называем это, когда королева сосредотачивает свои силы для достижения конкретной цели, — сказал он. — Ты научишься.

— Как? — спросила я с унылым смешком. — Как я научусь, если больше не осталось королев, которые могли бы меня учить?

— Живых королев больше нет, — сказал Гэвин, глянув на меня краем глаза. — Но ты уже признала, что когда твои силы активны, ты можешь видеть мертвых.

— Но я не видела здесь ни одного призрака, — сказала я ему.

Уголки его рта напряглись в намеке на улыбку.

— Ах, но здесь ты окружена защитными чарами. Духи не могут войти на этот этаж. — Он просканировал стены, видя вещи, которые сейчас были невидимы для меня. — Все Верховные Королевы были упокоены в Лунном Убежище. Их духи, несомненно, смогут помочь тебе.

— Моя мама? — спросила я, делая шаг к нему, надежда поднималась во мне. — Она там?

Черты Гэвина напряглись.

— Все Верховные Королевы, кроме последней, — поправился он, и сочувствие затеняло его выражение. — Верис сжег тело твоей матери, развеял ее прах по ветру. — Гэвин глянул мимо меня на Бастиана. — Верис сам зажег погребальный костер. К тому времени, как он и его люди ушли, от нее ничего не осталось, чтобы перевезти. Ничего, что могло бы привязать ее к тому месту.

— О, — сказала я, плечи поникли, взгляд сполз к его туфлям. — Ладно. — Но потом слова Гэвина дошли до меня, и внимание резко метнулось обратно к его лицу. — Ты был там — после. — Подбородок задрожал.

Я мало что помнила из прошлого, только обрывочные воспоминания, но та ночь была яркой, будто случилась вчера. Некоторые люди блокируют детскую травму. Мне так не повезло.

С абсолютной ясностью я вспомнила, как пряталась на узком выступе крыши за окном своей спальни, пока Амая, Ксавьер и еще несколько вампиров пытались отбиться от семерых оборотней. Я помнила крики Амаи. Помнила звук, который издало ее тело, ударившись о пол. Помнила свет, отражающийся от слившихся луж крови под ней и разбросанных вокруг тел вампиров и оборотней, когда Ксавьер забрал меня. Помнила ее безмятежное лицо. Ее пустые глаза.

— Ты видел Амаю? — спросила я, голос был тонким, будто я вернулась к маленькой девочке, какой была в ту ужасную ночь.

Гэвин молчал так долго, что я подумала, он не ответит.

— Видел, — наконец сказал он.

— Она была в моей комнате, — сказала я, потом добавила: — Когда умерла. — Я обхватила себя за талию и закрыла глаза, выпуская поток слез. — Я пряталась, пока они ее убивали, — сказала я, признаваясь в своем величайшем стыде.

Я вгляделась в глаза Гэвина.

— Почему ты был там?

— Атака…

— Нет, — сказала я, качая головой. — Из всех мест, которые атаковали, почему ты пришел в мой дом? — Я сделала еще шаг к Гэвину. — Ты сказал Мике, что твоя мать была королевой, что твое происхождение делает тебя одним из самых могущественных среди нас, так почему в ту ночь у тебя не было своей королевы, которую надо было защищать?

Гэвин сжал и разжал челюсти и отвел взгляд.

— Я защищал свою королеву, — отрезал он. — Или, по крайней мере, пытался.

— Не мою мать, — вслух подумала я. — Ты еще жив. Если бы ты делил с ней кровавую связь, ты был бы мертв.

— Я заслужил место Главного Консорта при королеве, но она была юна, и я еще не причащался с ней, — сказал он, его голос был тихим шепотом.

— Амая? — спросила я.

Гэвин