Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

нужно… сбавить обороты. — Я сделал глубокий вдох: — Пока что нам придется играть по правилам. Сидеть тихо и не отсвечивать. Да, школа — пороховая бочка, я понял. Но не натвори глупостей и не сдохни, пытаясь тут всё взорвать, идет?

— Сидеть тихо? — Она посмотрела на меня в упор — слишком внимательно. Я вспомнил миг, когда она села рядом. То, что я только что делал. Превращение. — Мы этим занимаемся? Я имею в виду, явно не я одна тут мучу воду. — Она хохотнула настолько громко, что профессор Вейн перестал скрипеть мелом и повернулся, уставившись на нее. Виша подняла ладони и молчала, пока он не отвернулся обратно. Затем понизила голос: — Ты на свою ебучую рожу посмотри.

— А что с ней?

— Откуда раны, Блейк? Кто тебе их оставил?

— В драку влип, — сухо ответил я. — Расскажу подробнее, когда придет время.

— Ну-ну. — Она потерла подбородок. — Спрошу кое-что. Виктор хоть раз применял плетение чар на Пендрагон?

Она застала меня врасплох: — Применял. Но какая разница?

— Она поддалась?

— Нет, — ответил я. — Родригес учил ее защищаться. Директор Ким одобрил ее обучение защите от чар. Она смогла воспротивиться. Она поразительно сильная.

— Ну да. — Виша скрестила руки на груди с довольным видом: — Так и думала.

— Что? — потребовал я.

— Ты хоть раз в жизни слышал о подобном? Рождённая мором — пусть даже всадница, — способная воспротивиться чарам, когда их применяет, пожалуй, самый могущественный вампир среди живых?

Я нахмурился: — К чему ты клонишь?

Виша покрутила головой: — Парочка уроков защиты от чар — и ты считаешь Медру гением? Это вообще звучит логично? Она даже перед Риган устоять не могла, сука.

— Тогда она еще не начала учиться, — возразил я. Но призадумавшись, я понял: смысл и впрямь ускользает. Это всегда казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, но я просто радовался, что Пендрагон смогла удержать Виктора вне своей ебучей головы. Теперь же я гадал, к чему именно клонит Виша.

Профессор Вейн начал лекцию, но Виша явно намеревалась довести мысль до конца: — Можешь переживать за меня, если хочешь, Блейк. Но на твоем месте я бы куда сильнее беспокоилась о себе самом, глава Дома. И я на полном серьезе.

— Что, сука, это должно означать? — прошипел я. — Это угроза?

Она качнула головой и уткнулась в блокнот: — Не угроза, а предупреждение. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Тебе нужно взять под контроль дерьмо внутри себя, Блейк, пока оно не взяло под контроль тебя.

Каким-то чудом Кровавой Девы я пережил остаток занятия Вейна без происшествий. Хотя ходил по краю. Все время я ощущал Вишу рядом, и в моей голове вопили тревожные колокола. Она знала. Ей даже не нужно было произносить это вслух. Того, как она на меня посмотрела, хватило с лихвой. Она знала, кто я. Во что я превращаюсь. Вскоре догадается и кто-то другой. Возможно, тот, кого я не мог позволить себе потерять.

Пендрагон.

Мысль о том, что Пендрагон увидит во мне чешуйчатого красного монстра, увидит зверя, в которого я превращаюсь… Железные обручи сжали мои ребра. Я не был Никсарисом. Не был мудрым древним драконом. Пендрагон посмотрела бы на меня так же, как смотрела на Виктора — как на урода. Как на монстра. Потому что так и было. Я им и являлся.

Я выскочил в коридор в то же мгновение, как прозвенел звонок, не дожидаясь, пока Вейн нас отпустит. Я шнырял, опустив голову, лавируя между кучками студентов, и карабкался по лестницам одна за другой, пока голова не закружилась. Весь страх, всю тревогу я не смог сдержать. Не смог контролировать. И теперь всё повторялось. Я чувствовал сдвиг в костях, зуд под кожей. С каждым шагом дракон пытался вырваться из меня.

Мне нужен был простор. Воздух.

Я ввалился в класс — тот самый, куда однажды провожал Пендрагон на урок профессора Хассан. Помещение находилось в том крыле замка, куда редко кто заглядывал. Я заметил, что класс был встроен прямо в скалу над океаном и выходил на широкую каменную площадку — вероятнее всего, служащую насестом для драконов в старые времена, когда Академией Кровавого крыла мог похвастаться более чем одним драконом. Теперь про нее почти забыли.

Слава Кровавой Деве, Хассан внутри не было, как и Пендрагон.

Я с грохотом захлопнул дверь за собой, молясь, чтобы удалось повернуть процесс вспять. Но было поздно. Превращение раздирало меня изнутри.

Я задыхался, рухнув на колени, тело сгибалось под давлением. Разве это могло быть естественным? В этом ощущении не было ни капли естества. Я боролся с драконом на каждом шагу. Кожа лопалась, багровая чешуя пробивалась наружу, сверкая на солнце. Пальцы скручивало. Кости удлинялись, утолщались. Ногти превращались в жестокие черные когти. А затем спина распахнулась, крылья развернулись — огромные, жилистые, скребя по шершавому каменному потолку, расправляясь в стороны.

Я рухнул на руки. Нет, не на руки — на когти. Пол содрогнулся от резко возросшего веса. Гортанный звук вырвался из глотки. Я едва узнавал самого себя. Тело казалось чужим. Слишком большой, я был слишком большим. Класс — слишком тесный. Стены давили на меня. Потолок мгновенно стал слишком низким, слишком близким.

Я поковылял к краю комнаты и вышагнул на площадку. Крылья задевали стены, чешуя скребла камень, сбивая крошево градом вниз. Я пытался дышать, пытался вернуть контроль. Но времени не оставалось — слишком поздно. Места нет. Пространства нет. Выбора не осталось.

Я зажмурил глаз.

И прыгнул.

Птицы выталкивают птенцов из гнезда, когда те готовы лететь, да? Вот только я, сука, не птица. И я не летел. Я падал. Я расхохотался — или попытался. Звук застрял в горле. Я даже посмеяться перед смертью не смог. Пожалуй, иронично. Я сдохну просто потому, что слишком туп, чтобы летать. Потому что не создан для этого, не должен быть этой тварью.

А потом взял верх инстинкт. Древний. Неоспоримый. Крылья распахнулись с треском, подхватывая воздух. Боль прошила спину, когда мускулы подстроились. Я наклонился вперед, затем вверх, крылья несли меня выше. Я даже не смел открыть глаз. Я просто… чувствовал. Воздух, проносящийся по чешуе. Силу в взмахах крыльев. Открытый простор вокруг.

Свобода.

Медленно я приоткрыл глаз.

Я летел. Я, сука, летел.

Море простиралось внизу, переливаясь на солнце так ярко, что слепило глаза. Позади осталось Кровавое крыло. Я махал крыльями, включился инстинкт самосохранения — я знал, что нужно убраться от школы и скрыться из виду как можно быстрее. Из-за слепящего