Читать книгу - "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд"

не ответила. Я уже подозревала, что наговор Вяземского сделал нечто совсем иное, чем я задумала.

И тут от постели раздался стон.

Я подошла.

— Дарья Николаевна, — произнесла Разумовская, глядя на меня из-под полуприкрытых век уже нормальными глазами. — Вы приехали…

Она пришла в себя.

Глава 28

В спальню тут же ворвался Анатоль, за ним священник, за священником доктор, — и каждый, разумеется, был совершенно уверен, что это именно его молитвы, его микстуры или его присутствие совершили чудо. Разумовская не помнила ничего: ни того, кто к ней приезжал, ни того, что было с ней, пока душа её блуждала где-то далеко.

Когда все наконец успокоились, уверились, что Марии Григорьевне больше ничего не грозит, и разошлись, она удержала меня за руку.

— Останьтесь, пожалуйста.

Я и сама хотела остаться, надо же было выяснить, что она хотела мне рассказать.

Но когда мы остались вдвоём, и Мария Разумовская заговорила, то оказалось, что она не помнит.

— Дарья Николаевна… Простите, я не помню, зачем я просила вас приехать. — Говорила Мария Григорьевна тихо, будто бы ей было тяжело. — Не помню почти ничего, но одно помню.

Я оживилась:

— Что?

Разумовская сжала мою ладонь. Пальцы её были прохладными, но сжимали мою ладонь с неожиданной силой.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Они сказали, что вас там ждут.

По спине у меня пробежал холодок.

— Кто ждёт? Где?

— Не знаю. — Она качнула головой. — Вы поймёте, когда увидите, Дарья Николаевна.

Мария Григорьевна замолчала на мгновение, попросила подать ей воды. Отпив пару глотков, она сказала:

—Я должна вам кое-что передать. Мне кажется, что именно за этим я просила вас приехать.

Я с интересом ждала, отчего-то именно после этих слов у меня внутри появилось чувство, что да, именно это и поможет.

— Дарья Николаевна, возьмите на столике почтовую шкатулку.

Я посмотрела, на туалетном столике и вправду стояла красивая, вырезанная из тёмного дерева шкатулка с изображением двуглавого орла.

Я принесла Разумовской артефакт.

— К сожалению, он не работает, — грустно улыбнулась графиня, — но это подарок, и он мне дорог.

Я сразу поняла, что вероятно это был его подарок. Его Величества.

— Откройте.

— В шкатулке оказалась карточка с адресом в Твери.

—Адрес? Чей? — судя по городу я начала догадываться, кто это мог быть.

— Я не знаю, также и не знаю, как эта карточка могла появиться в неработающей шкатулке. — Она перевела дыхание. — А ещё, я ведь достала приглашение в восточную резиденцию, хотела туда пойти, там же в масках. Вы знали?

Я задумалась, вспоминая своё приглашение, никакого упоминания о том, что надо прийти в маске там точно не было.

— Вы уверены, Мария Григорьевна, в моём приглашении нет никакого упоминания о маске.

— Вас хотят унизить, Дарья Николаевна, — покачала головой Разумовская.

— Кто? — я искренне удивилась. — Император?

— Я не уверена, что он знает, что вы приглашены, — горько прозвучало от Разумовской.

«А ведь так действительно и есть, — подумала я, — если Александр большую часть времени вообще не помнит обо мне, как это он вдруг решил меня пригласить, да ещё и на спиритический сеанс.»

— Вижу вы и сами уже поняли, — грустно улыбнулась Разумовская. И вдруг добавила, — Как же хорошо, что вы меня спасли!

И обняла меня.

— Мне сейчас так хорошо. Я как будто — он на некоторое время замолчала, словно никак не могла подобрать слово, — я как будто стала чистой.

Потом Мария положила руку на грудь и выдохнула:

— И здесь... легко, и ничего не болит.

Она подняла на меня глаза:

— Наклонитесь, Даша.

Я наклонилась к ней ближе, она обхватила моё лицо руками и поцеловала в лоб:

— Идите и сделайте то, что должно. Я помолюсь за вас.

Уже у двери я оглянулась, графиня Мария Григорьевна Разумовская спала. И я надеялась, что теперь она спит обычным сном и не заблудится больше.

Все дороги вели в Сибирь. И я решила, что не буду дальше тянуть и перемещусь сразу после «маскарада», на котором наговорённую воду на императоре испробую. Ведь если наговор сумел вернуть Марию Григорьевну, значит есть в нём сила.

А потом — Сибирь.

Глава 29

— Давай я поеду с тобой, — в третий раз предложила Маша

— Машенька, нет, — я была непреклонна. Я не стала говорить Маше, что я собираюсь сделать. А, если меня всё-таки арестуют, то и Машу со мной. Нет уж, пусть я буду там одна и сделать, и избежать последствий в этом случае мне будет проще.

Утром я отправила посыльного к Николаше Шереметеву, побоялась звонить через переговорный артефакт, всё же его отец теперь для меня в «другом лагере», и немного нервничала, потому что посыльный вернулся, уверяя меня, что записку мою отдал лично в руки молодому барину, и тот, прочитав, заверил, что всё понял, что сделает в точности, как я попросила. Но в связи с тем, что теперь всё не так как кажется, я не была уверена в том, что именно Николаша получил моё послание.

И поэтому я мучилась, не зная, что лучше, продолжить мучиться от неизвестности или набрать Николашу по артефакту.

В конце концов подозрительность победила. И я решила, что путь будет как будет, звонить не стану. Всё выяснится в нужный момент.

С собой на спиритический сеанс в Восточную резиденцию не стала брать артефакт перемещения, взяла только иконку, которая висела на шее, и помещалась под закрытый ворот платья, и очень надеялась, что не пожалею об этом. Хотя Аверьян Вяземский и говорил, что этот артефакт способен преодолеть даже императорские охранные барьеры, но я не хотела рисковать, размажет и не предъявишь потом.

Маску я всё-таки с собой взяла, нашлась такая в гардеробе. Спасибо тётушке, что такое она тоже предусмотрела. Маска была обычной, наполовину закрывала лицо.

Тётушка с утра отправилась в тюрьму, навестить Алешу, и, вернувшись, сказала, что выглядит он плохо, потом ушла к себе и Маша, сходившая к ней, сообщила, что Анастасия Филипповна плачет.

Я пока никак не могла ей помочь, надо было разобраться с тем, что имелось, а потом уже к Алёше идти. Очень я надеялась, что господа заговорщики не станут ничего предпринимать, пока надеются, что я за