Читать книгу - "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд"

— Даша, ты не передумала? — снова спросила Маша.

— Нет, Маша, ты остаёшься здесь, и ждёшь меня.

— Почему мне кажется, что ты что-то задумала? Неужели ты собираешься сделать то, …

— Молчи, Маша, не надо ничего говорить, — я перебила Машу, — и у стен есть уши, лучше помолись за меня.

Маша удивлённо взглянула на меня. Ну да раньше я бы ни за что не попросила об этом. Но сейчас, особенно после посещения храма, и случая с Разумовской, мне показалось это уместным.

Так и не дождавшись известий от Николаши, и, успокоив себя тем, что он, наверное, всё понял, что надо делать, и поэтому не стал лишний раз со мной связываться, я погрузилась в экипаж и отправилась в Восточную резиденцию. Одна. Без сопровождения.

Я ехала, как глава рода, и ответственность на мне будет, как на главе рода. Другого пути сделать то, что задумано я не видела.

***

Все приглашённые были в масках.

«Вот же гадость какая,» — подумала я, отчего-то представляя себе лицо Феличе. Было у меня большое подозрение, что это её проделки. Вот только зачем я ей понадобилась на спиритическом сеансе. Или может быть я понадобилась не ей?

И перед глазами встало некрасивое, но странным образом привлекательное лицо Калиостро. Я вспомнила то тягучее и тёмное, что возникло в моём теле, когда мы с ним танцевали. Не хотела бы я больше с ним встречаться. Но, наверное, придётся.

Мне помогли выбраться из кареты, откуда вышла я уже в маске. Прошла несколько шагов и застыла у входа.

Вход в резиденцию был украшен статуями, изображавшими обнажённых женщин. Я никак не могла узнать, что это за богини, и даже в опускавшихся сумерках мне показалось, что лица их искажены мукой.

— Какие страшные статуи, — вдруг почти дословно вслух прозвучала моя мысль. Говорила девушка.

Я обернулась, позади меня стояли трое, судя по фигурам маять, отец и молодая девица.

Я немного задержалась, а они выгрузились вслед за мной из другой кареты. Я не знала, кто это, но по баронскому гербу вероятно это был кто-то из приближённых придворных.

Я поспешила пройти внутрь, потому что сразу вслед за семейством подкатила другая карета, из неё тоже выходили люди.

Внутри всех встречал распорядитель, императора не было, как не было видно и Калиостро.

«Вероятно его появление будет обставлено таинственностью» — подумала я.

В холле было уже довольно много людей. Дамы в бальных платьях, правда тон платьев в основном был тёмным, даже у молодых барышень, а кавалеры вообще в чёрном. Я порадовалась, что тоже решила надеть тёмно-зелёное платье.

Оно было компромиссным. Возможно оно не такое тёмное, как у остальных, но по крайней мере и не розовое, какое я рассматривала вначале.

Пахло цветами, и, несмотря на большое количество приглашённых, каким-то хитрым образом обеспечивалась вентиляция. Я покрутилась по залу, без масок никого не увидела, попробовала присоединиться к паре женских и одному мужскому кружку, но так и не придумала как «влезть» в чужую беседу.

Зато почти всех посчитала. Народу собралось меньше, чем мне показалось вначале, всего я насчитала около сорока человек.

В женском кружке обсуждали открытие галантерейного магазина под именем какого-то итальянца, и спорили, станут ли там товары новее, чем появляются в торговых рядах купцов Елисеевых.

В мужском кружке обсуждали более интересные на мой взгляд вещи.

— Никогда Германия не решиться воевать сразу на два фронта, так, что не стоит и беспокоиться. — говорил высокий мужчина в маске фавна.

— Я бы не был столь категоричен, — отвечал ему другой, судя и по фигуре и по голосу, довольно пожилой, он был в маске совы, и тут же спросил —Вы что-нибудь слышали о плане Шлиффена?

— Ой, да бросьте, — отвечал ему другой, который был повыше и судя по голосу и помоложе, — мир сейчас поддерживается балансом военных союзов, поэтому это даже смешно. — и он рассмеялся, повторив, — план Шлиффена — это утопия.

Пожилой собеседник, понизив голос произнёс:

— Тогда почему наш император …

А вот что наш император делает я так и не услышала, потому что в этот момент погас свет, заиграла странная мелодия, которая напомнила мне ««В пещере горного короля» *. Мелодия началась с торжественного вступления, и прямо под неё распахнулись большие двери с другой стороны зала. И, поскольку в зале было темно, а в распахнутых дверях появились огоньки, то создалось впечатление, что оттуда, будто бы с гор спускается вереница, держащих в руках свечи, тёмных фигур.

(* композиция из сюиты «Пер Гюнт» норвежского композитора Эдварда Грига)

За моей спиной кто-то сдавленно ахнул. Действие и вправду впечатляло, а музыка лишь усиливала этот эффект.

А я подумала, что весьма странное занятие для государя такое времяпрепровождение. Никак не могла сопоставить Александра, которого я знала и такое вот представление.

Но буквально через несколько минут, свет в зале снова вспыхнул, и вся таинственность вмиг испарилась, а стало как-то неприятно. Оказалось, что вошла вереница людей в тёмных плащах и капюшонах. И у меня возникла ассоциация с какой-то сектой, а иконка на груди странно потеплела. Или может быть мне показалось.

Когда вся эта процессия прошла на середину они скинули капюшоны и я с удивлением увидела, что все они в масках, но мне показалось, что среди этих «сектантов» находится и Александр.

Один из капюшонщиков вышел на середину зала, и громко произнёс:

— Кто не готов заплатить духам, покиньте зал прямо сейчас. Как только будет сказано СЛОВО, —причём «слово» он выделил, будто это что-то значимое, — никто уже не сможет покинуть чертоги духов.

Снова кто-то ахнул, но все остались на местах.

Мужчина продолжил:

— Духи могут взять жертву, подумайте! Каждый из вас может стать жертвой.

Мне в этот момент стало не смешно, у меня создалось впечатление, что он не шутит, что так оно и есть, но все остальные продолжали спокойно стоять. И я подумала, то это просто они так развлекаются и, видимо, привыкли уже, что им каждый раз говорят одно и тоже.

Лиц за масками видно не было, и сложно было понять, что все чувствуют на самом деле.

— И третье, — продолжил вещать мужчина, — не снимайте маски. Вам скажут, когда будет можно.

И мужчина ударил посохом, который он держал в руках, по полу.

— СЛОВО сказано.

И снова заиграла музыка, а мне вдруг