Читать книгу - "Бывшая истинная генерала драконов - Наталия Журавликова"

По моей спине пробежали холодные искры.

– Вы прекрасны, и эти огненные сердца великолепны, но… пламя со временем гаснет. Ветер может его или разжечь вновь или потушить без остатка. Сегодня я выбираю ветер. Лейла, дайте мне руку.

Я увидела, что Алеф уже передо мной. Улыбается и протягивает последний браслет.

А Розалин вдруг залилась слезами.

– Как же… но как же так, – послышалось сквозь рыдания, – после… после всего…

Лекоб Штин поспешно увел бедняжку со сцены, пока Алеф застегивал браслет на моем запястье.

Вот нас и осталось четверо.

11.4

Перед глазами у меня то темнело, то наоборот, появлялись яркие всполохи.

Сжав зубы, я повторяла себе мысленно: “Я – почти принцесса. А принцессы держатся до последнего. Я рождена для победы”.

Не помню, как продержалась до закрытия испытания и не услышала, чем оно закончилось.

Да и что там может быть, приличествующие случаю слова восхищения всеми участницами и пожелание отдохнуть перед следующим туром?

Вот и все, можно идти к себе, главное ни с кем не пересечься при этом. Если со мной кто-то заговорит, я могу ответить невпопад. А уж если это будет Талана… нет, пожалуйста, духи Небес, не нужно мне такого испытания сегодня, пожалуйста.

Каждый шаг, каждый вдох отдается болью…

Шутки с магией истинности – запретные развлечения.

Это вызов богам, сомнение в их воле.

И оно наказывается жестоко. В моем случае это мучительная боль, которая должна немного отступить, когда я уйду дальше от Алефа… наверняка так и будет, да.

Я смогла ускользнуть от остальных девочек, которые, кажется, отправились провожать Розу.

Надо бы тоже ей выразить сочувствие… но мое лицо способно напугать.

Спасительный тайный сад, в котором мы прогуливались, еще когда должны были ходить в масках.

Прозрачный вечерний ветерок холодит разгоряченную кожу…

Вдохнув свежий аромат листвы, я повалилась на колени прямо в траву, чувствуя, что ноги больше не держат.

И, о чудо, меня подхватили сильные руки, крепко сжав талию.

Длинные, но крепкие пальцы погладили кожу там, где пряталась метка. И боль вдруг ушла. В голове появилась ясность.

Я смогла повернуть голову и увидеть того, кто мне помог.

Грион Карц, кто бы сомневался. Повзрослевший и по-мужски еще более красивый. И почему-то с повязкой вокруг головы. В его глазах не было улыбки при встрече с давней знакомой. Что ж, я тоже никак не выразила радость.

Просто смотрела на него, ожидая, что он скажет.

– Все-таки у тебя нет метки, – потрясенно, хрипло сказал Грион, – как такое возможно? Но ведь ты точно Незабудка.

– Да, это я, – чтобы ответить, пришлось разлепить губы, – а вот почему ты исчез с отбора и под твою маску засунули какого-то рыжего?

– Честно говоря, я и сам это не очень помню, – неохотно признался дракон, – и прилетел выяснить это, вместе с дознавателем.

Он снова задумчиво провел пальцем по моей руке.

И маскирующая магия поддалась.

Кожа засияла, становясь прозрачной.

– Ворожба! – догадался Грион. – Ты спрятала ее!

– У меня нет выбора, генерал, – усмехнулась я, – ты и сам знаешь, что у этой истинности нет будущего. Да и прошлое ужасно.

– Представляю, как эта метка здорово ударила по вашим с герцогом планам, – неожиданно сказал вдруг Грион. И глаза его сделались драконьими.

О чем он вообще?

– Нашим с герцогом? При чем тут Ханли-старший?

– Какая удивительная наглость! – кажется, Гриону напекло голову. Или элегантная черная повязка скрывает рану, которая сделала его чуточку слабоумным. – Ты еще так спокойно говоришь о нем. Изображаешь удивление… Я все знаю, Лейла.

– О чем знаешь, Грион? Почему ты говоришь загадками? Теперь мы оба в курсе, кто скрывался под масками. И я в недоумении от твоей версии нашего разрыва. Якобы это не ты развязал войну между Прейсто и Дракмистез, а я тебе изменила! Самому-то не стыдно от такой нелепой лжи?

Я почти кричала на него, мне даже было все равно, что нас могут с ним обнаружить в этом саду.

– Мне должно быть стыдно? – он тоже повысил голос. Из ноздрей драконьего генерала вырвались тонкие язычки пламени, на щеках проступила темная сетка. Того и гляди, он превращаться начнет!

Я отступила в панике, но он схватил меня за плечи, не давая отдалиться.

– В ту ночь, когда ты предавалась греху с Брайтом Ханли, я получил записку. И пришел как раз в разгар ваших… любезностей. Я слышал твои стоны, скрип кровати, видел разбросанные вещи… те, в которых ты ходила днем. С гербом дома Мелени. И это было невыносимо. Я не помню, что было дальше со мной. Только знаю, что оказался на улице, один, не понимая, где я и что успел натворить. А потом стало известно об убийстве твоего дяди.

Он замолчал. Я видела, что клыки у него во рту увеличились. Грион Карц и правда едва держался, чтобы не превратиться в дракона.

Я смотрела на него, подавленная, ошарашенная услышанным. И он пять лет считал, что я – любовница Брайта Ханли? Но как такое возможно? Я видела, что Грион говорил правду, он верил в это. И его реакция, гнев, с которым он с трудом владел, были очень искренними.

– Меня не касался ни один мужчина, – сказала я глухо, потому что грудь мою сдавило, – не целовал никто, кроме тебя. И тогда, пять лет назад, я с трепетом ждала нашей свадьбы, предвкушая ее со смущением и радостным волнением. Тебя обманули, генерал. И ты купился на эту гнусную ложь.

11.5

Грион Карц

Я смотрел на нее, и не знал, что сказать.

Ощущение было такое, словно на голову посыпались камни. Мой бедный размозженный затылок гудел, словно в голове гулял ветер.

Спина похолодела.

То, что говорит Лейла, не может, не должно быть правдой!

Потому что в этом случае я – самый ужасный идиот на всем свете. И как жить дальше, не понятно.

Пять лет я считал себя пострадавшим и уязвленным. Настолько, что это даже отчасти оправдывало убийство в невменяемом состоянии.

А кто я сейчас, если Лейла не врет?

Истеричка?

Я застонал. Потом зарычал.

– Почему я должен верить тебе? – наконец смог произнести неестественно хриплым, уже нечеловеческим голосом.

– Может, потому что я твоя истинная, нет, не подходит?

Лейла сказала это с издевкой. А я и не замечал, насколько она остра на язык. До помолвки не замечал и до ее расторжения тоже… может, ее так изменила наша беда?

Или раскрыла.

Мысли путались, во рту запахло расплавленным железом. Будто собственный огонь сжег мою же слизистую,