Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

Я видел её лицо перед тем, как вытащил её из моря. Оно было искажено таким ужасом, какого я не встречал со времён… со времён своей юности.

— Птицелов, сожранный чайками, — бормочет она на рваном выдохе. — Прекрасная ирония, тебе не кажется?

Мои крылья топорщатся — правое едва не сбивает её с ног, но в последний момент она откатывается в сторону. Прижавшись спиной к валуну и больно впиваясь ногтями в камень, она свирепо смотрит на меня:

— Я знаю, что ты умеешь говорить, птицелов. У тебя не было проблем с тем, чтобы командовать мной минуту назад.

Я изучаю её прищуренным взглядом. Её сердце бешено колотится под рёбрами. Чешуя — сотни, если не тысячи чешуек — искрится ниже пупка, а кончик хвоста бьёт по прибою, пока вода каскадом стекает по её покрытому шрамами телу. Змея, выползшая прямо из Бездны, чтобы преследовать меня. Её тонкая талия переходит в соблазнительные изгибы, но она не стыдится своего обнажённого тела, не пытается поправить клочья туники, запутавшиеся в чешуе. Волосы прикрывают большую часть груди, и она кладет изящную ладонь на живот, когда очередной сухой позыв к рвоте сотрясает её.

Она уязвима.

— Ну? — выплёвывает она, проводя той же ладонью по сочным губам.

Мой взгляд снова возвращается к её глазам.

— Я выбираю, каким способом лучше убить тебя. — Пусть я и не блюю, как неотёсанный зверь, мой голос стал грубее и глубже после последних десяти минут пыток. Горло всё ещё жжёт от соли. Это придаёт угрозе особенно зловещее звучание. — Возможно, я вскрою тебя по позвоночнику. Или пронжу твоё горло, как сделал с остальными. А может, я буду медленно выдавливать из тебя жизнь, точь-в-точь как ты собиралась сделать со мной.

Она бросается вперёд без предупреждения, щёлкая зубами, словно пытаясь укусить меня за ногу, но мои крылья реагируют ещё быстрее. Они приподнимают меня в воздух, унося из зоны досягаемости, и опускают с другой стороны от неё. Рычание зарождается глубоко в моей груди от её глупости, её безрассудства. Она, похоже, ещё не осознала своего нового положения — она может быть чудовищем, но я гораздо хуже.

Прежде чем она успевает поднять голову, я опускаюсь на корточки позади неё, смыкаю пальцы на её горле и рывком закидываю её голову назад, заставляя встретиться со мной взглядом. Её глаза вспыхивают ярче от моей властной хватки, в них горит абсолютное возмущение вместо страха.

— Тебе следовало бы молить о пощаде, — шепчу я ей на ухо. Ведь она точно так же держала меня под водой, пока море заполняло мои лёгкие. Она обвила меня своим хвостом в извращенных объятиях. Теперь этот хвост бьёт меня по боку, тяжело, как молот, но я не сдаюсь, продолжая смотреть на неё с явной угрозой насилия. Она ещё не понимает, но скоро поймёт. Я спас ей жизнь. Я вытащил её из лап того дерьма, что только что напало на нас, и принёс сюда, в безопасность. Она принадлежит мне.

Вместо страха она лишь смеётся — мелодичный звон разносится по прохладному ветру, и моя челюсть каменеет.

— Ты думаешь, ты первый мужчина, который мне угрожает?

Нет, так не думаю.

— Я думаю, что прямо сейчас я держу твою жизнь в своих руках.

— Насколько я помню, за нами обоими охотится всё королевство Мортия. И я нужна тебе, забыл? Ты только что спас меня. Снова, — выплёвывает она, словно это оскорбление. — Сомневаюсь, что ты убьёшь меня теперь.

Она действительно была мне нужна. Когда она падала в петлю на конце этой верёвки, мне нужно было спасение.

Но это было до того, как грёбаная русалка попыталась меня утопить. Кто знает, когда она попробует снова? Именно когда, а не если. Всё, что Зефира из Силь доказала за последние два часа — это своя изменчивая, лживая натура. И, возможно, я сам был глупцом — глупцом, раз вообще подумал, будто мерроу может мне помочь.

Я отпускаю её так резко, что она падает вперёд, со стоном ударяясь о валун. Фантомный клинок срывается с моих пальцев — лезвие из тонкого, как бритва, дыма — и прижимается к нежной коже на её шее. Пытаясь говорить ровно, я произношу:

— Говори, где Абисс. На этот раз точные координаты, или я перережу тебе глотку прямо здесь и сейчас.

Она усмехается, её глаза блестят злобой, но она благоразумно не двигается.

— Как будто ты не убьёшь меня в ту же секунду, как я всё расскажу.

— Риск, на который тебе придётся пойти.

Фантомный клинок сильнее вдавливается в кожу для убедительности, оставляя тонкую красную линию крови.

На этот раз она всё же отстраняется от валуна с резким вздохом, её хвост подворачивается под неё, чтобы удержаться в вертикальном положении, а лезвие неохотно следует за ней. Прищурив глаза, она касается маленького алого следа.

Проходит несколько секунд, пока она смотрит на кровь на своём пальце, — а затем она снова смеётся. Мои зубы сжимаются так сильно, что едва не трещат.

— Ты действительно тупой, — говорит она.

Я тянусь вперёд, чтобы схватить её — сломать ей шею и заткнуть навсегда, к чёрту сердце Мортема, — как вдруг мои крылья топорщатся. Они улавливают укол боли раньше меня, оборачиваясь вокруг моего тела с каким-то странным рвением, словно пытаясь… словно призывая меня на что-то посмотреть. Мои брови хмурятся от этой жалящей боли. От ощущения струйки тёплой жидкости, которая следует за ней. Всё ещё глядя на Зефиру, я поднимаю руку к шее в зеркальном жесте, и мой палец оказывается в крови.

Я смотрю на него.

Она смотрит на меня.

Что. За. Чертовщина. Исказив рот, я пытаюсь стереть это наваждение — точнее, пытаюсь стереть кровь, но порез на моём горле остаётся. Я всё ещё чувствую его там, тупое жжение, и когда ещё одна капля крови срывается у Зефиры, то же самое происходит и у меня.

Мой взгляд мгновенно переносится на её лицо, ища ответы. Думая. Но… нет. Мои челюсти каменеют. Какую бы магию она ни использовала, я не позволю этой проклятой русалке взять надо мной верх.

— Ты действительно думаешь, что капли крови достаточно, чтобы остановить чернокнижника?

— Я думаю, тебе стоит обратить внимание на то, почему ты истекаешь кровью. — Она переводит взгляд с её горла на моё, на наши одинаковые раны. — Если убьёшь меня, то лишь погубишь самого себя.

— Лгунья. — Магия закипает в моих венах — буйство молний под кожей, — и я высвобождаю её с коротким выдохом, нанося ей ещё один порез, на