Читать книгу - "О мече и серебре - Дженьюари Белл"

ближе, пытаясь разобрать, что она говорит во сне, словно знание раскроет секрет ее власти надо мной.

Ее кожа такая бледная, бледнее обычного, голубые вены выступают на нежной коже век, ее ресницы темно-русые и подрагивают. Я так близко к ней, запах щелока в мыле, которым она мылась, прежде чем уснуть у огня, наполняет мой нос и рот, но он недостаточно силен, чтобы заглушить ее запах, тот аромат, который дразнит меня уже несколько дней.

Мой выдох развевает огненные волосы у нее на лбу, и я снова вдыхаю ее, тонкая сладость ее короткой человеческой жизни лучше всего, что я когда-либо знал.

Я не знаю, почему меня охватывает этот порыв, но я действую, словно это самая естественная вещь в мире. Словно это неизбежно. Мои губы касаются ее лба, бархатная ночь вытесняет солнце.

Она затихает, ее маленькие сжатые кулаки разжимаются на моей рубашке, и страх охватывает меня — страх, которого я никогда не знал — что я разбудил ее и теперь столкнусь с ее человеческим гневом.

Ее глаза все еще закрыты, и на ее лице меня встречает не хмурый взгляд.

Нет, Кири улыбается во сне, бледная тень ее бодрствующего веселья, но все же улыбка.

Я прижимаю ее к себе, эмоция сжимается в груди, слишком сильная, чтобы сдерживать, подавляющая.

Желание отнести ее обратно на стул, на котором спал я, держать ее остаток ночи, успокаивать ее мирными снами и отгонять кошмары, разрывает мою волю держаться от нее на расстоянии.

Сжав зубы, я осторожно кладу ее обратно на гнездо из одеял, укутываю ее, смотрю на нее, не в силах отвести взгляд.

Я разжигаю огонь, желая согреть ее. Мои объятия не будут желанны при свете дня.

Смертные предпочитают, чтобы их держали в темноте ночи, чтобы их обнимала смерть неосознанно.

Я охраняю ее, ревнуя к тому, как пальцы зари ласкают ее кожу, когда дневной свет медленно просачивается сквозь окна.

Глава 18

КИРИ

Мы покидаем спящий городок Эффингвич вскоре после рассвета. Конечно, у нас уходит больше времени на то, чтобы выехать, чем хотелось бы Ларе, но я никак не могу перестать зевать.

Я достаточно хорошо спала прошлой ночью, кажется, уютно свернувшись у ее очага. Наверное, дело в том, что я никогда не была жаворонком, в отличие от Лары, которая выглядит отдохнувшей и готовой покорять мир, как всегда.

Моя лошадка немного пританцовывает, и легкая улыбка трогает уголки моих губ — она явно рада выбраться на прогулку этим хрустящим зимним утром. Солнце светит, и, несмотря на мою сонливость и тяжелую задачу впереди, мир кажется полным возможностей.

Морроу едет на дестриэ, серебристо-сером боевом коне, который выглядит так, будто чувствует себя одинаково дома и в упряжке, и под массивным воином, восседающим на нем.

Что касается Меча, он почти не смотрит на меня сегодня утром, и… наверное, так лучше.

Особенно после того, как мне приснился самый странный сон о нем.

Мои пальцы касаются лба, и я почти чувствую там его губы. Мои щеки теплеют при воспоминании о сне. Наверное, это лихорадочный сон, любезность Кровавого Проклятия Чаши.

Я не знала, что у меня будут яркие сексуальные сны от этого пойла, но если это побочный эффект, я могу придумать и похуже.

Даже если это делает для меня привлекательным одного определенного рыцаря смерти. Я хмурюсь. Странно, однако, насколько реальным было его прикосновение. Словно я до сих пор чувствую отпечаток его поцелуя на своей коже.

Нелепость.

Я трясу головой и делаю большой глоток холодной воды из фляги, висящей на груди.

И все же, воспоминание о моем сне не исчезает, как бы я ни пыталась выкинуть его из головы, сосредотачиваясь на ярко-красном оперении зимних птиц, порхающих туда-сюда. Подсчет берез не помогает, мое внимание постоянно соскальзывает на молчаливого рыцаря в черном.

Медленный шаг лошадей тоже не помогает.

Время уходит быстрее, чем мы можем путешествовать, путь через предгорья Гор Хиирек слишком узок, чтобы рисковать лошадьми, ставя во главу угла скорость.

И все же, скорость — единственное, что имеет значение, судя по темному давлению в моей груди. Словно проклятие Чаши сидит у меня на легких, заставляя кашлять. Мои мысли затуманены сильнее обычного, будто нужное слово вертится на кончике языка, но я никак не могу его вспомнить. Будто я упускаю что-то, но не могу понять, что именно, или даже почему я так думаю.

Это заставляет меня волноваться.

Я ненавижу волноваться.

Фыркнув от досады, я вонзаю пятки в бока моей кобылы, рысью подъезжая ближе к тому месту, где боевой конь Морроу осторожно ступает по обледенелой земле.

— Доброго утра, — окликаю я его, ухмыляясь своей жалкой шутке.

Он оглядывается на меня с мягким выражением лица, и я понимаю, что он, вероятно, слышал вариации этой шутки каждый день своей жизни.

Раздражение поднимается.

Это все Меч виноват. Не надо было целовать меня во сне прошлой ночью. Это меня отвлекает.

— Прости, — говорю я ему, и брови Морроу слегка приподнимаются. Теперь я извиняюсь? — Ты часто этим занимаешься? — спрашиваю я его.

— Езжу на лошади? Да.

Лара смеется, ведя нашу маленькую группу.

— Получаешь задания от Лойяда. Собираешься с группой незнакомцев по причинам, которые не до конца понимаешь.

Любое тепло в его выражении лица остывает, и он оглядывает меня с ног до головы.

— Я понимаю, что Сола благоволит тем, кто лжет и не умеет доверять, но избранные Лойяда верны и справедливы. — Упрек в его голосе звенит в каждом слове, и моя хмурость углубляется. — Я здесь, потому что его рука на мне, как дары Солы — на вас. У каждого из нас есть своя роль в том, что грядет.

Последние три слова он произносит с определенной торжественностью, от которой я выпрямляюсь в седле. Моя лошадь продолжает семенить по земле, явно очень довольная собой.

— Что грядет? — переспрашиваю я. Не похоже, что он имеет в виду мое излечение от этого проклятия. — Что именно грядет?

— У меня нет дара предвидения, — уклончиво отвечает он, и я закатываю глаза к небу.

— Лара, о чем он говорит? — кричу я ей, прекрасно зная, что она слушает.

Меч тихо смеется там, где он замыкает шествие, с Грибком на веревке между нами.

— Мы стоим на распутье. Какой путь будет выбран — пока неизвестно, — легкомысленно говорит она.

— Премного благодарна, — кричу я в ответ. — Это было невероятно познавательно. Так полезно.

— Пожалуйста, — напевает она.

— Кстати, где ты рассчитываешь найти остальных двоих, нужных для нашей