Читать книгу - "Бывшие. Измена в прошлом? - Ирина Суздалева"

на все согласилась. В том числе на то, что свидание под эгидой “для того, чтобы узнать тебя лучше”, пройдет сегодня. А завтра мы пойдем знакомиться с Денисом. Ну или подстроим знакомство, как пойдет.

Дверцы лифта с тихим шипением разъезжаются, выпуская меня в холодный коридор. Воздух здесь пахнет формалином, хлоркой и чем-то неуловимо тяжелым — не смертью, нет. Скорее, вечным ожиданием. Двигаюсь вперед, стараясь не смотреть на матовые стальные двери по бокам, за которыми скрывается тишина вечного покоя. Спасать жизни — мое призвание, в здесь… чувствуется конец. И мне это безумно не нравится.

Не знаю, что звучит громче — гул моих собственных шагов или биение сердца, отдается в ушах.

Но все стихает, когда я останавливаюсь у двери с табличкой “Патологоанатомическое отделение. Морг”. Табличка блестит под люминесцентной лампой. Рука сама тянется к ручке, но замирает в сантиметре от металла. Зачем я здесь? Могла бы сказать Денису правду: “Нет у меня никого, отстань”. Но нет же, я соврала, хотя ненавижу ложь. Теперь же откатить все назад, тем самым признаться в своей слабости, уже нельзя. Поэтому придется доигрывать роль до конца. Иначе… не знаю, чем все закончится. Черт, свидания все-таки не избежать. Ведь Дима был прав, когда использовал последний аргумент: “А что если твой Денис спросит о тебе что-то такое эдакое, а я не буду знать, что ответить?”

Тяжелый вздох вырывается из моей груди, превращаясь в белесое облачко в холодном воздухе. Ладонь нажимает на ручку.

Помещение морга огромное, стерильно-белое, освещенное яростно яркими лампами. Холод здесь не просто физический — он проникает под кожу, в кости. Посередине стоят несколько металлических столов. Над одним из них склонилась высокая фигура в белом халате. Дима. Светлые, почти льняные волосы, собраны в небрежный хвост на его затылке. Мужчина высокий, действительно высокий, с широкими плечами. Он что-то… точнее, кого-то. внимательно рассматривает, держа в руках какую-то папку.

— Черт, уже время, да? — Дима резко поднимает голову, вперивая в меня немного виноватый взгляд. Его глаза, серые и неожиданно острые, на мгновение задерживаются на мне, затем скользят к часам на стене. — Прости, я потерял счет времени…

— Не торопись, — выдавливаю из себя, останавливаясь у порога. Что-то не дает мне подойти ближе. Хоть я ненавижу смерть, но к трупам у меня нет особого отвращения — слишком много раз мне приходилось с ними сталкиваться. Поэтому прихожу к выводу, что дело в чем-то другом… вот только разбираться в этом не собираюсь.

— Нет, нет. Я уже закончил, — Дима откладывает папку в сторону, снимает перчатки. — Просто хотел все в последний раз проверить, завтра его уже заберут, — указывает подбородком на тело, прикрытое лишь по пояс белой тканью. Лицо мужчины открыто, но издалека мне не удается его рассмотреть. — Знаешь, — продолжает Дима, протирая руки салфеткой, — я в очередной раз убеждаюсь, что правильно поступил, когда решил не сдавать на права. А то однажды так выедешь куда-то на машине, пойдет дождь или снег... или появится неосторожный водитель, и все. Нет уж, лучше уж я поезжу на метро.

Его слова падают, как камни, в тишину морга. Что меня цепляет? То ли беспечный тон, контрастирующий с местом и темой, то ли упоминание об аварии... о дожде... О Денисе, который тоже мог бы лежать вот так под простыней.

Неосознанно, преодолевая внутреннее сопротивление, делаю шаг вперед, потом еще один. И еще… Глаза сами опускаются на тело.

Мужчина. Темноволосый, восточной внешности. На вид ему лет сорок. Ох, как же все-таки коротка жизнь.

Снова невольно вспоминаю Дениса, который еще чуть-чуть и оказался бы на соседнем столе. Сердце сжимается в болезненном спазме, пока…

…не опускаю взгляд на грудь трупа.

Дыхание застревает в горле. Глаза широко распахиваются. Становится холодно… очень холодно, ведь на груди мужчины чуть левее сердца, на бледной, восковой коже я вижу тату… льва... точно такого же льва, который красуется на груди моего мужа.

Глава 27

— Почему лев, а не волк? — провожу пальцем по тату мужа, которая красуется у него на груди. Сама жмусь к боку Дениса, моя голова лежит на сгибе его плеча.

Он усмехается.

— Ты, кстати, первая об этом спрашиваешь, — целует мою макушку, в его голосе слышится улыбка. — Просто мне всегда нравились кошки. Они кажутся независимыми, царственными, иногда пугающими, готовыми рвать глотки, если того потребуется... но если завоевать их доверие… — он обнимает меня крепче, прижимая к теплу тела под татуировкой, — то преданность их безгранична. Лев... он как я, наверное. С виду грозный, а внутри — большой кот, который обожает, когда его гладят. Особенно в одном конкретном месте, — муж нарочито медленно проводит пальцем по моей спине, вызывая мурашки.

Я точно помню, Денис рассказывал, что второго такого “льва” не может существовать на свете, потому что он нарисовал его сам, как символ того, что твориться у него внутри.

Но тогда… откуда?

— Кто... кто он? — слышу собственный хриплый шепот.

Дима останавливается рядом, его тень падает на стол.

— Эм… м… — До меня доносится шелест страниц. — Аслан Магомаев. Сорок два года. Привезли после ночного ДТП под мостом. Моментальный летальный. Почему ты спрашиваешь?

Молчу. Глаза прикованы ко льву. К хищному выражению его морды, которое теперь кажется насмешливым. Или предупреждающим…

“Аслан означает лев”, — вспыхивает само по себе в голове.

Не знаю, откуда я это знаю, и если честно сейчас мне плевать. Куда больше меня интересует, откуда у трупа в морге такая же татуировка, как у моего мужа? В точности такая же…

Не мог же татуировщик сделать такую же?

Невольно вспоминаю фотографию на экране ноутбука Дениса. Там Анна была с мужчиной, у которого была такая же тату…

А что если…?

“Не волнуйся, Аня... никогда не мешала…” — слова Дениса звучат в голове, ледяные и зловещие. Что они значили? Что значат?

Холод морга проникает глубже, до самых костей. Меня трясет… прилично так трясет. Обнимаю себя за плечи. Картина происходящего три года назад, так кропотливо собранная по пазликам с небольшими проблема, рушится с самого основания. Теперь в голове белое пустое пятно, и я не знаю, что делать, чтобы начать его заполняться. И нужно ли мне это вообще?

— Оль, ты в порядке? — как будто издалека до меня доносится голос Димы.

Где-то глубоко внутри себя понимаю, что нужно ответить, но буквы никак не хотят складываться в слова. Мысли кашу напоминают. Все, что я могу — смотреть на тату… слишком знакомую тату.

— Оль, — Дима дотрагивается до