Читать книгу - "Бывшие. Измена в прошлом? - Ирина Суздалева"

Девушка, которая разрушила мою жизнь и преследовала меня в кошмарах.

Глава 22

Анна Соколова.

Именно она стоит у двери моего кабинета, скрестив руки на груди. Не проходит и мгновения, как она поднимает голову, и ее карие глаза оказываются на мне. Девушка смотрит на меня пристально, без тени смущения. В глазах с легкостью читается ожидание. И что-то еще… вызов? Уверенность? Вот только все это блекнет, когда я замечаю ее бледность, синяк под глазом, царапину на щеке. Но даже несмотря на неприглядный внешний вид, нужно пригнать, держится Анна Соколова прямо, почти гордо.

Мое сердце делает болезненный кувырок, застревая где-то в горле. Кровь отливает от лица. Дыхание снова становится прерывистым, поверхностным.

“Что ей нужно? Сейчас? Здесь? Когда я едва стою на ногах?” — вопрос за вопросом мелькает в голове.

Требуется все мое самообладание, чтобы не поддаться желанию “развернуться и не сбежать куда подальше”. Вряд ли эта дамочка смогла бы догнать меня после пережитой аварии. Но благо, глупые мысли отступают, когда я вижу, как она поднимает голову еще выше и вперивает в меня еще более пристальный взгляд. Черт! Перед этой особой точно нельзя проявлять свою слабость! Она и так многое у меня забрала. Свою гордость я ей не отдам!

Делаю глубокий, звенящий в тишине коридора вдох. Напоминаю себе, кто я — врач, хирург! После чего отталкиваюсь от пола и иду прямо к своей двери, рядом с которой устроилась “помеха” в человеческом обличье.

Зубчики ключа, который я все это время зажимала в руке, больно впиваются в ладонь. Скованность распространяется по всему телу, когда я подхожу к кабинету и останавливаюсь напротив успевшей выпрямиться любовницы моего бывшего мужа.

— Вам что-то нужно? — перехожу сразу к делу, ледяной тон режет воздух.

— Да... — только и успевает начать она.

— Тогда обратитесь к своему лечащему врачу, — рублю, обходя ее и вставляя ключ в замочную скващину. Я и так уже занимаюсь лечением своего бывшего мужа, отвечать за жизнь его пассии точно не собираюсь. На Анну не смотрю, но кожей чувствую ее взгляд, тяжелый и неотступный. Поворачиваю ключ.

— Я вообще-то по личному вопросу, — раздается за моей спиной, как раз когда я толкаю дверь.

Замираю. Жар, резкий и неприятный, заливает шею, лицо. Вот что-что, а обсуждать личное с этой... Анной, я уж точно не буду.

— У меня сейчас нет времени, — бросаю через плечо, шагая внутрь. — И никогда не будет. Вернитесь в свою палату.

Вот только запереться в кабинете, как изначально планировала, мне не удается. Анна с удивительной для ее состояния прытью протискивается в щель между мной и дверью и заявляет четко, глядя мне прямо в глаза:

— Во-первых, меня выписали. А во-вторых, хочешь ты того или нет, но тебе придется поговорить со мной.

Хватаю ртом воздух. Возмущение душит. Руки сами сжимаются в кулаки. Нужно силой вытолкнуть наглую особу в коридор, но… чертово любопытство не дает сделать последний шаг. Эта черта когда-нибудь меня погубит. Вот только я не могу отрицать, что мне очень интересно узнать, что такого может сказать мне эта дамочка? Что такого важного, раз приперлась ко мне в конце рабочего дня? Да-а-а-а мне ужасно любопытно, хоть я и корю себя за это.

— У тебя десять минут, — цежу сквозь стиснутые зубы, направляюсь к своему рабочему креслу.

Анна без приглашения идет следом, опускается на стул для пациентов напротив. Садиться, чуть съежившись, перебирает край своей кофты. Минута тягостного молчания.

— Время идет, — напоминаю я сухо, опускаясь на кресло и откидываясь на его спинку. Усталость давит, но я держусь.

Анна вздрагивает, поднимает голову. В ее глазах появляется смесь решимости и страха.

— Я пришла попросить тебя оставить Дениса в покое, — выпаливает она на одном дыхании.

Мои бровь взлетают.

Неожиданный ход. Нелепый. Горький смешок сам вырывается из меня. Показываю ей левую руку, где на безымянном пальце давно уже пусто.

— Если ты не заметила, я уже давно это сделала, — в каждое слово вкладываю столько сарказма, сколько получается из себя выдавить.

— Но я же вижу, как ты на него смотришь! — резко, с надрыом заявляет Анна. — А у меня... у меня кроме него больше никого нет. Ты не представляешь, как он для меня важен!

Сарказм переполняет меня.

— Так важен, что ты его уже однажды бросила, — бросаю ей в лицо. — Ради мажора на “Феррари”, если мне память не изменяет.

Анна вздрагивает, но не проходит и мгновения, как ее лицо искажает злость, моментальная и яростная.

— Да, я однажды совершила ошибку! — шипит она. — Люди имеют свойство ошибаться, если ты этого не знаешь! За свою я поплатилась сполна...

— Поплатилась? — выгибаю бровь, ловя это странное слово.

Анна отводит взгляд. Ее пальцы впиваются в колени. Голос становится тише, хриплее.

— Да... мой муж... он оказался не таким, каким я считала его изначально… — она опускает взгляд на свои сцепленные руки, лежащие на коленях. — Если быть краткой, то он был еще тем контролирующим тираном, — выдает и поднимает на меня глаза, в которых светится жажда получить желаемое. А это “желаемое”, как я понимаю, мой бывший муж, судя по ее следующим словам: — Денис же меня спас от него! Помог… избавиться от этого гада, который не хотел оставлять меня в покое. Ты хоть понимаешь, как для меня это важно?

— Я тебе очень сочувствую, — говорю честно, голос звучит чужим. — И рада, что Денис тебе помог. Но я тут при чем? — спрашиваю прямо. Чего она хочет от меня?

Анна выпрямляется. Прежняя уверенность, чуть подорванная откровенностью, возвращается в ее осанку. Глаза девушки снова становятся жесткими.

— При том, что сейчас Денис тебе очень благодарен за операцию, но это единственные чувства, которые он к тебе испытывает, — заявляет она четко, как будто зачитывает приговор. — Он мой, понимаешь? Мой! И всегда был моим! Не строй иллюзий. Не пройдет много времени, прежде чем мы поженимся, а ты снова окажешься у разбитого корыта, — Анна встает, смотрит на меня сверху вниз. — Поэтому лучше уйди в сторону сейчас. Так будет лучше для тебя самой. Поверь мне. В общем, подумай о том, что я тебе сказала. Я, вообще-то, тебе только добра желаю.

Пару секунд она стоит и смотрит мне в глаза, словно пытается через них прямо в мою голову вложить какую-то прописную истину, а потом, не дожидаясь моего ответа, разворачивается и выходит в коридор, прикрыв за собой дверь.

Я же остаюсь сидеть