Читать книгу - "Бывшие. Измена в прошлом? - Ирина Суздалева"

Что-то холодное сжимается внутри. Значит, я все-таки не ошиблась… Анна была причиной, почему Денис бросил все. Разрушил нашу семью. Но почему тогда они не остались вместе?

— Если быть совсем честным, Оля, я согласился помочь Ане, не потому что испытываю какие-либо старые чувства, — бывший мужа смотрит мне прямо в глаза, в его взгляде нет лукавства, только горечь и усталость. — Я хотел насолить Аслану. По-крупному. Забрать у него то, что он когда-то отнял у меня. Чисто по-мужски, понимаешь? Чтобы он узнал, каково это.

Мне становится еще холоднее. “Насолить”? Денис хотел отомстить Аслану, поэтому все разрушил? Это звучит даже страшнее, чем если бы он действовал из любви.

Холодный расчет, желание причинить боль другому, используя женщину как орудие — это совсем непохоже на Дениса, которого я знаю.

Чувствую, как лицо белеет, кровь отливает от щек. Денис, без сомнений это замечает. Но лишь тяжело вздыхает, и в этом вздохе я улавливаю признание некрасивости того поступка.

— И нет, Оля, — произносит он четко, разделяя слова, будто вбивая гвозди. — Мне никогда не нужна была Аня. Ни тогда, ни сейчас. Никаких чувств, кроме... брезгливости к ее выбору и жалости к ее положению, у меня не было. Я просто хотел, чтобы Аслан остался с носом. А потом... — он замолкает, его взгляд снова уходит в прошлое, — потом я услышал ее историю. По-настоящему услышал. Увидел синяки, которые она пыталась скрыть под тональным кремом. Увидел этот животный страх в ее глазах, когда она вздрагивала от каждого стука в дверь номера... И понял, что не могу просто “насолить” и уйти. Не могу оставить ее одну с этим... монстром. Именно поэтому ты тогда увидела нас в отеле. В тот день Аня только-только сбежала от Аслана, дрожала как осиновый лист, и я помогал ей устроиться. Найти временное убежище. Договориться с юристом. Просто... был рядом, чтобы она не сломалась окончательно.

Фыркаю, не в силах сдержать сарказм, который поднимается из самой глубины моей души, смешиваясь с обидой и болью:

— Ну да, в люксе для молодоженов. Очень уместное “убежище”. Особенно с учетом твоей истории про “насолить”.

Денис подозрительно щурится, его брови сдвигаются еще ближе к переносице.

— Аня сняла люкс? — он кажется искренне озадаченным. — Может быть, — пожимает плечами. По-моему это был просто свободный номер с хорошей охраной и отдельным выходом в случае чего. Безликий и безопасный. А про “молодоженов”... — он машет рукой, — маркетинговые уловки отеля. Кто их разберет, — глубоко вздыхает и медленно выдыхает. — Нужно было еще тогда надавать Лизе по шее за то, что она влезла не в свои дела и накрутила тебя, — бормочет он себе под нос с явным раздражением.

— Лиза тут не при чем! — вспыхиваю я, стараясь не повышать голос, но горечь прорывается наружу. Старые раны ноют. — Я вас увидела в лифте... обнимающихся! Ана бросилась тебе на шею, а ты... ты ее не оттолкнул! Ты провел рукой по ее волосам! Как... как делал это со мной! — голос срывается на последних словах. “Картина” из лифта до сих пор стоит перед глазами, причиняя яркая и жгучую боль.

Денис хмурится, напряженно вглядываясь в пространство позади меня, словно пытаясь разглядеть в памяти тот самый момент. Его лицо выражает искреннее недоумение.

— Обнимающихся? — переспрашивает он. — В лифте? — делает паузу, а медленно качает головой. — Не помню такого. Наверное... если что-то и было, то Аня просто в истерике или в благодарности цеплялась за меня, а я просто пытался ее успокоить и поддержать. Она тогда была на грани, Оля. Буквально, — он пожимает плечами, его объяснение звучит рационально, но не снимает главного вопроса.

На глаза наворачиваются предательские слезы горечи. Старая боль смешивается с новой неуверенностью.

— Да-а-а-а, — тяну я ядовито, — так “успокаивал”, что у тебя след от ее помады на шее остался. Ярко-красный.

Денис замирает. Его лицо становится каменным. В глазах мелькает что-то непонятное. Догадка? Раздражение? Стыд? Бывший муж смотрит на меня тяжелым, нечитаемым взглядом.

— Что ты хочешь услышать, Оля? — спрашивает он тихо, но четко. — Что Аня, напуганная до полусмерти, цепляясь за единственную соломинку, пыталась утешиться за мой счет? Перевести наши... деловые, по сути, отношения в другую плоскость? — на мгновение замолкает. А потом огорошивает меня: — Да. Пыталась. В тот вечер. В номере, — муж делает паузу, и в тишине палаты его слова ощущаются как падающие на мою голову кирпичи. — И я ее оттолкнул. Четко и недвусмысленно. Сказал, что помогаю ей как человек человеку, бывший бывшему, но не более того. Предупредил, что если подобное повторится, она останется без моей поддержки. И ушел... — он подчеркивает последние слова, —...в ресторан! К тебе! На наше первое за долгое время свидание, на которое я, кстати, очень надеялся.

Его слова бьют по мне. “Ушел к тебе”. Не может быть… не может этого быть…

Благо, воспоминания о том вечере становятся ледяным душем для моего разгоряченного сомнениями разума. Цинизм мужа, его жестокие слова, его признание в измене — все это помогает не раслеется окончально… помогает держать оборону.

— В тот самый ресторан, — хриплю от нахлынувших эмоций, — где ты заявил, что я была всего лишь заменой твоей бывшей девушке! Что ты все это время был влюблен в нее! — выкрикиваю это, чувствуя, как слезы подступают. — Ты сказал, что я была “временной заменой”! Это твои слова, Денис! Я их помню дословно! Они выжжены у меня в памяти!

Денис резко выпрямляется, забыв о боли. Его лицо искажает гримаса не то гнева, не то отчаяния. Он делает шаг ко мне, его глаза горят.

— Нет, моя дорогая! — гремит он. — Я просто дал тебе выбор, что ты можешь думать! Потому что если ты не забыла, — еще на шаг приближается ко мне, — ты уже все для себя решила! Еще до того, как я открыл рот! Обвинила меня в измене еще до того, как даже попыталась хоть что-то выяснить! Вспомни, Оля! Вспомни, какой первый вопрос ты мне задала, едва я появился в том ресторане! Вспомни! — его рев повисает в воздухе, обжигающий и полный неизбывной боли.

Глава 31

— Ну и как ты развлекся в номере своей бывшей? — бормочу себе под нос, глядя в темное окно палаты. За стеклом виднеется лишь смутные отражения больничных огней и мое собственное бледное лицо. Хоть и прошло три года, я все произошедшее в ресторане помню, будто это было вчера. Жестокие слова мужа