Читать книгу - "В постели с бандитом - Ая Кучер"

меня — буря подо льдом. Внешне — тишина, ровное дыхание. А внутри душу терзают сомнения.

Я чувствую, как напряжён язык. Как будто на нём лежит груз. Секрет, который просится наружу.

Он царапает, давит, как будто даже горло саднит. Я сжимаю губы, чтобы не сказать лишнего.

Чтобы не выплеснуть то, что должно оставаться при мне.

Но тяга поделиться — почти физическая. Как будто если я это скажу, мне станет легче.

Нет. Нельзя. Это опасно. Это закончится болью. Мансур не должен знать. Он не должен быть ближе.

Но при этом…

— Мансур, — зову я тихо, почти шёпотом.

— Я подумаю, — произносит он, не открывая глаз.

— А? Что?

— О твоей просьбе. Дать тебе выходной. Посмотрим, как ты будешь себя вести. Но я подумаю.

Глава 22

Я чувствую себя странно. Странно хорошо. Необычно. Словно всё вокруг на мгновение перестало давить.

Как минимум потому, что Мансур не закопал меня где-то в саду. Не пытал. Не выкручивал суставы и не душил, как я ожидала.

Я столько времени жила в ожидании удара. После каждого своего слова, после взгляда, после любого неправильного движения.

Потому что отец Мансура рассказывал совсем другое. Он говорил, что Мансур — зверь. Убийца. Нечеловек. Что в нём нет ничего живого, кроме голода и ярости.

И я понимаю, что верить человеку, который предал собственного сына — такая себе затея.

Но он показывал фото. Доказательства. Записи, статьи…

И я бежала. Бежала в панике. В ужасе. Убегала от чудовища, которое, как я была уверена, только и ждёт момента, чтобы разорвать меня на части.

Но теперь я здесь. И всё это время — он не монстр. Да, он жёсткий. Он ужасный. Он иногда смотрит так, что мороз по коже

Но он не тот, кем его описывали. Не животное. Не чудовище. Не зверь.

Может, это зависимость делала из него монстра тогда.

Может, те записи и фото были правдой — но правдой о другом времени. О сломленном человеке.

А сейчас он другой. Я не наивная. Не доверчивая. Но я чувствую: он умеет быть другим.

Но я не жалею, что тогда сбежала. Нет, это было правильно. Это было необходимо. Я была обязана. Не ради себя — ради семьи.

Хотя теперь, после рассказа Мансура… Возможно…

Я качаю головой, отгоняя мысли, и ускоряюсь, чтобы догнать Мансура. Стараюсь изо всех сил игнорировать и охрану Мансура, и косые взгляды людей.

— Отстаёшь, Мили, — бросает Мансур, даже не оборачиваясь. — Захотела обратно домой?

— Обязательно быть таким злым? — морщусь. — Просто изучаю всё по сторонам.

— Пытаешься сбежать?

— Мансур, я не пытаюсь. Если я решу сбежать — я сбегу.

Он усмехается, чуть замедляя шаг. Поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня.

— Удиви меня.

И в этой усмешке — ни капли страха. Ни тени тревоги. Ни напряжения. Он не боится. Совсем.

И, чёрт, это пугает. Нет, не его надменность. Не уверенность, которой можно вырезать сталь. А то, что он вообще меня сюда привёз.

В торговый центр. Люди. Камеры. Эскалаторы. Голоса. Вывески. Жизнь. Он выпустил меня в мир. Под контроль, да. Но всё равно — выпустил.

Он дал мне выбор. И будто сам предложил: «Хочешь — сбегай».

Я не знаю, что чувствую. То ли облегчение. То ли тревогу. Всё внутри сжато, как пружина.

Я думала, что буду под замком всё время. До конца. Но Мансур вывел меня в люди.

И это тоже странно.

Волнение растёт с каждым шагом. В груди поднимается тревога. Я не знаю, что ждать. Но этот жест — он что-то значит.

Мансур доверяет? Или просто испытывает?

И ещё…

Стало легче с ним говорить. После того вечера у камина — когда мы говорили о сокровенном — всё будто сдвинулось.

Ушло напряжение. Ушёл страх дышать рядом. Он стал мягче. Нет, не в поступках. В тоне. В молчании. В том, как смотрит.

Я чувствую, как внутри стало теплее. Как будто можно чуть-чуть расслабиться.

— Ты не сказал, зачем мы здесь, — произношу я, прикусывая губу. — Или ты решил купить хоть что-то кроме костюма?

— Аккуратнее, — произносит он с нажимом. — Твоя дерзость забавляет до определённого момента.

— И в чём я не права? Между прочим, у тебя тепловой удар может быть, если…

Я замолкаю, перехватывая его взгляд. В молчании Мансура очень громко звучит предупреждение, чтобы не нарывалась.

Молчи, мили.

Желудок чуть скручивает. Не больно, но ощутимо. Тревога поднимается волной. Я вспомнила, с кем рядом и на чьей территории стою.

Разговоры по душам, откровения у камина — это не про перемирие. Это не про сближение. Это, возможно, была просто передышка. А не новое правило игры.

Мансур всё ещё Мансур. Жёсткий. Хищный. Суровый. И всё, что я говорю, должно проходить сквозь фильтр. Многослойный. Надёжный.

Но это думает голова. А внутри — хаос. Эмоции будто бунт устроили. Под кожей всё щекотно и живо.

Хочется говорить. Болтать. Шутить. Втыкать иголки своей язвительности просто, чтобы посмотреть, как он на это реагирует.

Хочется играть с его гранями, трогать за острые края.

Я не понимаю, откуда это. Что это. Но сдерживать себя становится всё труднее.

Всё внутри реагирует на Мансура не как на угрозу, а как на защиту. И это бесит.

Потому что в этом очень легко потеряться. Слишком легко утонуть в иллюзии.

Я не имею права забывать, где нахожусь. И с кем. Я не могу позволить себе расслабиться. Нужно держать фокус. Всегда. Искать выход.

— А нам не опасно здесь находиться? — спрашиваю, когда мы поднимаемся на эскалаторе. — Учитывая перестрелку…

— Игорь не твоя забота, Мили, — чеканит Мансур. — Лучше подумай, что тебе нужно купить. Такие вылазки не будут часты.

— Ох… Боже!

Впереди — магазин для художников. Огромный. Светлый. Яркий. Сквозь стекло видны полки с холстами, акрилом, карандашами.

Что-то внутри взрывается радостью. Чистой. Почти детской. Я забываю, что хотела сказать.

Желание зайти вспыхивает мгновенно. Жарко, почти отчаянно. Я чувствую, как перехватывает дыхание.

— Мы можем зайти туда? — поворачиваюсь к Мансуру. — Если ты выделил какой-то бюджет на вещи, то я лучше скетчбук куплю или…

— Бюджета нет, — перебивает он. — И да, можем зайти.

Я чуть не взвизгиваю от радости. На самом деле — всхлипываю от избытка эмоций и хватаю его за руку, прежде чем успеваю сообразить, что делаю.

Всё внутри меня — огонь, вихрь, свет. Я почти бегу к витринам. Глаза разбегаются. Всё тянет, всё хочется потрогать.

Я вдыхаю аромат бумаги, чувствую шершавую поверхность холста.

Так давно я