Читать книгу - "В постели с бандитом - Ая Кучер"

ближе. Заглядывает в глаза. Всем телом демонстрирует сострадание. Понимание.

— Вот только давай без ебучей жалости, — рычу, глядя в огонь.

— Я не жалею. Я сочувствую, — выдыхает. — Это разное. Получается… Ты любил ту девочку?

— Только еблан вроде моего отца не будет любить своего ребёнка. И да, мне хотелось, чтобы у меня был ребёнок. Кто-то… Вроде семьи. Мой человек. Я всю жизнь был один. Потому что никому нахуй не нужен был просто я. Нужны были мои деньги, влияние, моё имя. А дети… Дети любят просто так.

И отец всё разъебал. Как всегда.

Тамила молчит. Но её пальцы скользят по моему запястью. Осторожно. Легко.

Человеческое прикосновение, от которого всё в груди стягивает. Как будто жилу перерезали.

Она отводит взгляд. Смотрит в огонь. Губы дрожат. Опять эта дрожь. Щёки чуть покраснели. Глаза влажные, но держится.

— Что? — цежу. — Что за мысли у тебя в голове?

— Нет, ничего, — мотает головой. — Просто мои мысли. Ты прав. Дети любят не за что-то, а вопреки всему. Я не думала, что ты можешь быть семейным человеком.

— Могу. В своей манере.

— Конечно. Моя ошибка. Но… Наверное, было сложно. Так много сил потратить, готовиться стать отцом, чтобы забрать дочь и потом… Мне жаль.

Тамила чуть отходит. Но не сводит взгляда. Смотрит пристально. В упор. Словно чего-то ждёт.

Вот только я не понимаю, чего именно. Хуй знает, может, ждёт, что скажу что-то ещё. Что раскроюсь. Что дотяну до конца свою историю.

Не шарю. Не угадываю.

Меня это раздражает.

И заводит.

Медленно выгибаю бровь, давая ей понять — если хочешь спросить, спрашивай. Но она молчит.

Только отводит взгляд. Прикрывает глаза. Глубоко вдыхает.

Что, блядь, у тебя в голове, девочка?

Я затягиваюсь сигаретой. Никотин в лёгких — как выстрел. Резко, горячо. Выжигает всё лишнее. Гасит пожар на короткое время.

Выбрасываю сигарету в огонь. Залпом допиваю воду. Стакан со стуком опускаю на каминную полку. Туда же кладу рисунок.

Направляюсь в сторону девчонки. Она вздрагивает. Её плечи чуть сжимаются. Глаза поднимаются, встречаются с моими. И там — тревога.

Настороженный взгляд. Словно не знает, что будет дальше.

Мне это нравится. Да, блядь, пусть боится. Пусть помнит своё место.

— Мансур, я… — начинает она.

— Потом закончим разговор, — обрываю.

Притягиваю её к себе, сжимаю запястье, вторую ладонь врезаю в поясницу — и тяну на себя.

Секунда — и губы прижимаются к её.

Сука, я хотел это сделать с того самого момента, как зашёл в дом. Держался. А теперь — срывает.

Её губы горячие. Мягкие. Идиотски послушные, хотя дрожат. Целую жадно. Изголодавшись.

Жар в крови взрывается. Отдаёт в пах. Молнией. Хлёсткой, сладкой, злой.

Я сжимаю девчонку крепче. Почти впечатываю в себя. Пальцы сжимают её бедро.

Моя, блядь.

Глава 20

Мансур целует меня. Жёстко. Без предупреждения. Без просьбы Я вжимаюсь в него, сбитая с толку, с дыханием, которое вырывается из груди рваными глотками.

Губы сминаются его губами, будто он решил выжечь на них своё имя. Как клеймо.

И, чёрт, мне нравится. Как бы я ни сопротивлялась ему в голове, тело отвечает. Как будто давно ждало.

Мансур целует жадно, как будто голодал. И этот поцелуй ломает меня. Не физически — внутри. В тех местах, где я строила стены, он просто входит, без стука. Дерзко. Мощно. Разрушительно.

Его ладонь скользит по моему плечу. Медленно. Обжигающе. Он тянет за тонкую бретельку платья, и я чувствую, как ткань ослабевает, как кожа обнажается под его вниманием.

Я задыхаюсь. Сердце стучит, как бешеное. Воздуха словно с каждой секундой всё меньше.

Губы мужчины прижимаются крепче. Поцелуй становится глубже. Жёстче. Горячее.

Я тону в этом поцелуе. И не могу, не хочу выбраться.

Ненавидеть? Да, я должна. Но не могу. Не сейчас.

Бояться? Должна. Но его руки так уверенно скользят по моей коже, что бояться становится невозможным.

И ещё — после того, что он рассказал… Оказывается, у него была дочь. Это не укладывается в голове.

Мансур. Циничный. Опасный. Хищный. Мужчина, от которого бегут, если хотят выжить. И… Ребёнок?

Он хотел быть отцом. Хотел заботиться. Строил отношения. Пытался. Верил.

И это открывает для меня мужчину совсем с другой стороны.

Ладонь Мансура опускается ниже. На бедро. Скользит к ягодицам. Сжимает.

Всхлипываю ему прямо в губы. Мансур ловит, усиливает поцелуй. Внутри всё трепещет. Живот сжимается, будто там туго намотана пружина.

Мансур прикусывает мою нижнюю губу. Сжато. Властно. Губы пульсируют после его зубов.

Пальцы на бёдрах дёргают вверх ткань платья. Я замираю — и поднимаю руки. Он стягивает с меня одежду, как с куклы, уверенно, резко.

А потом его губы снова накрывают меня. Ни секунды передышки. Он целует шею, ключицу, спускается ниже.

А я — подставляюсь. Под его рот. Под тепло. Под чужую власть.

Ладони ложатся на его торс. Горячая кожа под пальцами. Крепкая. Сила чувствуется в каждом сантиметре.

Я прикасаюсь, в то время как он будто жжёт меня поцелуями. С каждым движением — будто чертит границу, и тут же её нарушает.

— Вперёд, Тамила, — хрипло выдыхает он у моего уха. — Раздень меня.

— Но я…

— Без протестов.

Приказ звучит, как выстрел. Мгновенно глушит мои мысли. Глотает мои «но». Не даёт ни секунды сомнений.

Я замираю — и подчиняюсь. Пальцы дрожат, но двигаются к пуговицам. Холодные подушечки пальцев встречаются с тёплой тканью, с тугими круглыми головками.

Одна пуговица. Вторая. Третья…

А Мансур не даёт мне сосредоточиться. Он целует меня снова и снова.

Он касается везде. Ладони скользят по талии, по спине, по бёдрам. Пальцы сжимаются, сминают, ласкают.

Губы его на моей шее, под ухом, на ключице — и я теряю равновесие. Не только физически. Эмоционально. Полностью.

Жар накатывает волнами. Я путаюсь. Пальцы соскальзывают. Не выходит расстёгивать нормально.

Я в каком-то тумане — горячем, липком, томительном. Хочется быть ближе. Ещё ближе. Прильнуть, прижаться, раствориться.

Справляюсь кое-как. Кажется, две пуговицы всё же срываю. Звук — тихий, хрустальный, будто последние остатки приличия вылетают на пол.

Возбуждение разрастается с бешеной скоростью. Оно обжигает. Пульсирует.

Стягиваю рубашку. Ткань скользит по его плечам. Оголяется торс — горячая кожа, крепкие мышцы, грубая сила.

— Дальше, Мили, — рычит он.

Мансур перехватывает мою ладонь. Укладывает её на ширинку. Я вздрагиваю.

Под пальцами — жар. Грубая ткань брюк, но под ней… О, боже. Его твёрдый член. Большой. Реальный.

Мой живот сжимается. Грудь поднимается резче. Я чувствую, как напрягся его член через ткань в ответ