Читать книгу - "(древняя) Душевная хозяйка Темного лога - Елена Соловьева"

упала в кресло, приложив руку к сердцу. В человеческом образе Надин выглядела жутковато, что говорить о паучьем. — Какая нервная особа. Но с чего она решила, что может так себя вести? Почему ставит себя выше остальных?

Я посмотрела на Миреллу, и та как будто сконфузилась от моего взгляда. Неуютно пожала плечами и вздохнула.

— Не обращай на нее внимания, — попросила я, забыв о собственных тревогах и даже об арахнофобии, подошла и тепло обняла девушку. — У тебя получается лучше с каждым днем. Возможно, Надин задело именно это. На самом деле она завидует. Чужим способностям и мастерству. Вот только стараться сама совсем не хочет.

Стоило Надин покинуть дом, как из своего укрытия тут же выскочил Дрим. Даже он невзлюбил черную паучиху. Прятался все время, пока она была рядом, на обед и то не выходил. Мы с Миреллой ставили мисочку с молоком под шкаф и клали рядом угощение. Неудивительно, что теперь Дрим выбежал, чтобы поддержать подругу. Он забрался к Мирелле на голову и гладил ее по волосам. Что не могло не вызвать у нас обеих чувство умиления.

— Спасибо вам, — произнесла Мирелла улыбаясь. — Вам обоим.

Она аккуратно взяла Дрима и, устроив у себя на коленях, начала ласково поглаживать, как необычного кота.

— Лучше бы Надин больше не приходила, — заметила я. — без нее обстановка в доме совсем другая. Да и работается спокойнее.

— Она придет, — со вздохом заметила Мирелла. — Надин сделает все, чтобы заслужить одобрение Максимуса. Потому что они…

Глава 31

Мирелла замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.

Дрим напрягся и заглянул ей в лицо, как будто задавая тот самый вопрос, который хотела задать я.

— Они женаты? — предположила я дрогнувшим голосом.

Мирелла качнула головой, но как-то неуверенно:

— Пока только помолвлены.

Выходит, свадьба не за горами? Максимус не свободный человек… то есть арахнос.

— Они любят друг друга? — спросила я и почувствовала, как задрожали руки.

Чтобы скрыть волнение, взялась за вязание. Оно всегда помогало успокоиться. Но только не в этот раз.

Мирелла отвела взгляд, словно пытаясь подобрать правильные слова. Дрим продолжал молчать, но его глаза выдавали бурю эмоций.

— Это сложно объяснить, — наконец, произнесла она. — Их отношения… Не думаю, что это любовь. Надин, конечно же, хочет стать женой главы ковена и занять высокую ступень в иерархии арахносов. Но я не уверена, что она любит искренне. Надин… Она относится к тем арахноссам, чьи чувства ограничиваются примитивными инстинктами.

Я сжала вязание так сильно, что спицы впились в ладони.

— А что же сам Максимус? — вопрос прозвучал как едва различимый шепот. — Он отвечает взаимностью?

— Скорее жалеет, — призналась Мирелла, грустно улыбнувшись. — Понимаешь, когда ушла Богиня и исчезла магия, стало меняться не только наше место обитания, но и мы сами. Из древнейших почитаемых существ Кундана мы постепенно превращаемся в обычных пауков. Величественные арахноссы, когда-то внушавшие благоговейный страх и уважение, теперь вынуждены скрываться от людей, которые больше не видят в них божественных созданий. А постоянная борьба за выживание сделала многих озлобленными и заставила ненавидеть весь остальной мир.

— Но Максимус не таков, — заметила я, абсолютно уверенная в своей правоте. — Уже не раз и не два он доказывал, что в нем больше человечности, чем во многих людях. Скорее он действительно потомок божества, чем обычный паук.

Дрим возмущенно застрекотал и вытаращил все свои глаза.

— А кто сказал, что ты обычный? — заметила я, ненадолго оторвавшись от тягостных размышлений. — Не удивлюсь… если ты тоже чей-нибудь потомок.

Такое заявление пришлось Дриму по вкусу, и он даже снизошел до того, что ласково, как котенок, потерся о мою руку. Вопреки арахнофобии, это прикосновение неожиданно не вызвало у меня неприятных ощущений. Наоборот, слегка воодушевило. Настолько, что я позволила себе улыбку.

— Именно так, — согласилась Мирелла. — И в том, что касается тебя, Дрим, и в том, что касается Максимуса. Он великий арахносс. И, пожалуй, единственный, кто вопреки всему верит в возвращение Богини. Столько лет прошло после ее ухода. Столько всего изменилось. А он не теряет надежды, не унывает и поддерживает всех нас. Иногда мне кажется… Как бы это объяснить?.. — Мирелла сделала неопределенный жест рукой. Взгляд ее устремился к потолку, словно она смотрела в иные времена или даже в иную реальность. — Максимус всегда говорит и ведет себя так, словно знает какую-то тайну. Как будто он всегда чувствовал нечто такое… Ее присутствие. И он дождался. Магия возвращается. Твое вязанье — прямое тому доказательство.

Взгляд Миреллы заметно потеплел. Она смотрела на меня с радостью и детским восторгом.

— Что ты, — отмахнулась я, — вязанье — это просто вязанье. И оно не мое, а наше. Но, боюсь, это никак не связано с возвращением Богини. Скорее уж…

Я обратила свой взор на Дрима.

Ультрамариновый паучок был тем самым звеном, что связал меня, этот мир, этот дом и наследие Богини. Не в нем ли все дело? Быть может, он действительно ее потомок. Или она сама, переродившаяся в моем мире в обычного паука. Быть может, именно с возращением Дрима в Темный лог вернулась магия арахноссов?

Идея показалась мне не такой уж бредовой.

Одного я не могла понять: отчего именно меня Дрим выбрал в качестве транспортного средства для переноса в свой мир? Только из-за умения вязать? Так этого добра в моем родном мире множество. Точнее, полно женщин с подобными навыками. Выбирай, не хочу. Вполне можно было бы найти ту, которая не страдает арахнофобией.

Как бы мне хотелось поделиться сокровенным…

Но я не могла так рисковать. Мирелла вряд ли выдаст мою тайну. Но станет соучастницей моего невольного преступления. Держа в себе мой секрет, она сама может пострадать, если вдруг все выяснится. У тайн есть свойство раскрываться. Обычно это происходит в самый неподходящий момент.

— Как тебе такая идея, Дрим? — Мирелла погладила пушистую шерстку паучка. — Мне очень нравится. А Максимусу очень нравишься ты, Прасковья. Жаль, что ты уже замужем.

От неожиданности сердце замерло в груди. Вязание выпало из моих ослабевших пальцев, спицы рассыпались по полу серебряным эхом разбитых надежд.

Я совсем забыла об Уротоне Пошельоне.

Что не мудрено, учитывая, что видела я его впервые в жизни. Это настоящей Пареске, в чье тело меня занесло,