Читать книгу - "Принц ночной крови - Молли Чан"

многие девушки могут только мечтать – даже в небольших деревеньках.

Интересно, как поживает Сиван…

Я помотала головой, отгоняя эти мысли, и поспешила сосредоточиться на чем угодно, кроме него. Лу выносила миски с горячей лапшой своим посетителям, собравшимся за столами перед ее лавкой. Она готовила самую вкусную лапшу с говядиной, что я когда-либо пробовала, – даже лучше, чем у придворных поваров. Лицо ее покрылось морщинами, и она слегка горбилась. Сын Лу отправился на войну и вернулся без одной ноги и трех пальцев на руке. Но, по крайней мере, он выжил, и потому старушка улыбалась, озаряя собой даже самые пасмурные дни.

– Ли Фэй! – воскликнула она. – Ты вернулась!

Я улыбнулась ей в ответ:

– Да.

– Принесла мне что-нибудь съестное?

– Я задержусь тут на несколько дней и как раз схожу на охоту. Кого вам хочется?

– Хорошо бы оленя или кабана. Если много денег за них не попросишь, угощу тебя лапшой.

– Разве я когда-либо просила слишком много? – усмехнулась я и добавила: – Вы сегодня видели Фанъюнь?

– Она за своим лотком. Я как раз собиралась отнести ей миску лапши. Весь день на холоде стоит, бедняжка. Может, ты ей передашь? Знаешь же, я полчаса буду плестись через рынок.

– А мне миску не предложите?

– Дам вам одну на двоих, большую, и две пары палочек. И еще миску пельменей, если обещаешь мне принести кабанятину.

– Умеете вы торговаться, госпожа Лу, – сказала я, забирая обе миски. Они согревали мои руки даже через перчатки. – Что ж, до встречи.

– Не забудь миски потом вернуть! – бросила она мне вслед.

Фанъюнь я нашла по заманчивому аромату блинчиков с зеленым луком. Мне всегда они нравились, но теперь напоминали о той торговке из Духуаня, о доме матери прорицательницы, пропитанном вонью…

Меня передернуло. «Ты все равно ничего не могла поделать», – строго напомнила я себе и подавила эти мысли, но сердце вновь затрепетало в груди. Кто-то охотился за самой прорицательницей, и оставалось лишь надеяться, что она сумеет спастись от убийцы.

– Фэй! – обрадовалась мне сестра.

Матери нигде не было видно. Фанъюнь стояла за лотком одна. Она замешивала тесто в миске, а в корзинке подле ее локтя уже дышали жаром запеченные на пару булочки. Ей лучше всего давались десерты: пирожки с красной фасолью, пряники с пастой из семян лотоса, танъюань – клейкие рисовые шарики в сладком сиропе. Жаль, что в нынешние времена тяжело было найти для них ингредиенты.

Нежное лицо моей сестры покраснело от зимних ветров, и сухая кожа шелушилась на щеках, совсем как у меня. Глаза ее потускнели, и она казалась старше своих лет.

Фанъюнь тепло улыбнулась, и я сразу почувствовала себя как дома. Ведь дом – это не место. Это люди, которые тебя любят и ждут, чей взгляд светлеет при виде тебя. Дом – это моя сестра, и мать, хотя та чаще хмурится, и мой отец тоже. И Сиван…

Я отогнала эту мысль и опустила голову, пряча слезы.

– У тебя мука на лице, – сказала я сестре, ставя миски с лапшой и пельменями на стол возле ее лотка.

На плечи Фанъюнь легла вся ответственность, что обычно отводилась старшей дочери, и она заботилась о наших стареющих родителях, ни на что не жалуясь. Если бы не мое упрямство, ее бы выдали замуж за министра или богатого торговца, и она бы уже вынашивала первое дитя, облаченная в шелка и золото.

Меня вновь пронзило чувство вины. Я коснулась мешочка с золотом у меня на поясе. Это были все мои заработки от охоты. Из-за меня моя семья потеряла все, и я обязана хоть как-то возместить этот ущерб.

– Ох, ну почему ты не писала нам, как обещала? – спросила Фанъюнь и тут же притянула меня в свои объятия, утыкаясь носом в мое плечо.

Она тихонько всхлипнула, и по моей шее потекли горячие слезы. Я крепче обняла сестру, прижала ее к себе обеими руками, чтобы она почувствовала, как сильно я по ней скучала. Ужасно сильно. И сейчас я слышала ее дыхание, вдыхала сладкий аромат молочных булочек, и на душе у меня становилось теплее.

Даже блеклые краски зимы казались чуть ярче.

– Слава богам, я сразу миски на стол поставила, – пошутила я.

Фанъюнь меня оттолкнула, и на секунду я подумала, что сейчас она даст мне оплеуху.

– Ты хоть представляешь, как мы беспокоились?!

– Извини, – со смехом ответила я. – Забыла про письма.

Отчасти это была правда.

– Ты не передо мной извиняйся, а перед мамой! И папой! Они места себе не находили. Ты хоть представляешь, как они тревожились за тебя? Даже у отца появились седые пряди!

– Фанъюнь, прости…

– О чем мы только думали, когда тебя отпускали? Ты же понимаешь, как сейчас опасно путешествовать одной? В стране идет война, Фэй! До тебя ведь наверняка доходили слухи о демонах Лан?

Да, о войне династий Лан и Ронг слышали все, как и о жутких историях с поля боя. Лан была слабой страной, зависящей от нас и хранящей лишь отголоски былой славы, но всего за двенадцать месяцев Есюэ превратил ее в достойную соперницу империи Ронг – уже не столь устрашающей, как прежде.

– И почему Лан Есюэ два года сидел у нас в заложниках, если он способен вызывать демонов из ада? – пошутила я, хотя меня и впрямь посещала такая мысль. Есюэ поставил Ронг на колени. Если все узнают о магии, которая ему подвластна, наш народ полностью впадет в уныние.

В начале войны император обещал, что сыновья вернутся с поля боя к лету. Но прошел уже целый год, и ситуация на фронте становилась все хуже. Лан поглощал деревню за деревней, город за городом, оттесняя наших солдат и простых жителей на север, к столице.

Нередко я слышала о дезертирах, которые предпочли гнев империи Ронг сражениям с воинами Лан.

– Демонов не существует, – прошипели за соседним столом.

Я оглянулась и поняла, что обращались не к нам. Двое мужчин сидели за столом, о чем-то беседуя.

– Знакомый моего дяди своими глазами их видел! Принц Лан воскрешает мертвых! Они жутко быстрые, сильнее десяти быков и питаются человеческой кровью! Если наша армия не даст им отпор, к лету они дойдут до столицы!

– Думаешь, на деревни вроде нашей тоже будут нападать? – спросил тот, кто в демонов не верил.

Его крикливый собеседник отложил надкушенную булочку:

– Не знаю…

– Все равно я в демонов не верю.

– Мне тоже не хочется, но…

– Спросим Лу Бао? Он недавно вернулся с фронта.

Крикливый поморщился:

– А смысл?