Читать книгу - "Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду - Ринэя Грин"

в древности называли луну? — месье Гринье осторожно просунул руку в корзинку и, вопреки ожиданиям Лу, не стал вынимать волчицу. Он просто позволил Моне обнюхать свои пальцы, а затем мягко погладил её по серебристому загривку.

— Как интересно, — задумалась Луана. — Вчера вы уже упоминали о лунных волках, но я о них совершенно ничего не знаю. Это магические животные?

— Лунные волки — существа особенные. В отличие от многих других зверей и фамильяров, они никогда не были привязаны к человеку, — его ладонь едва заметно засветилась мягким зеленоватым светом — диагностическим заклинанием, которое совсем не испугало Мону. — На моей памяти лунный волк никогда не был приручен человеком и уж тем более не был с ним связан магически, — развел руками зоолог.

— Но как же теперь? — растерялась Лу. — Что же теперь делать? Сможет ли Мона оставаться со мной? Достаточно ли ей будет моей заботы?

— Ну-ну, не стоит так огорчаться, если я не слышал о союзе лунного волка и человека — это не значит, что это невозможно, — улыбнулся месье Гринье и аккуратно достал волчицу из уютного гнездышка и усадил под лампу.

Лу встала рядом и продолжила наблюдать за манипуляциями мага.

— Лунные волки живут только стаей — большой семьей, которая основана не только на подчинении сильнейшему, а на абсолютном сопричастии. В стае лунных волков нет «я». Если одному холодно — мерзнет вся стая, — зоолог потихоньку разматывал повязку и рассказывал дальше. — Если вожак чувствует тревогу, она мгновенным импульсом пробегает по нервам каждого волка, даже если они находятся на расстоянии друг от друга. Это единый живой организм с множеством сердец, бьющихся в унисон.

— Но теперь у Моны нет стаи, я не знаю, что произошло, но в том в овраге стая покинула Мону, не стала спасать, бросила лишь мертвую птицу для пропитания, — печально ответила Лу.

— Да, с волчицей случилась беда, но в тот момент, когда ты подобрала её и согрела, она запечатлела тебя. Ты для неё теперь не просто «хозяйка» или «человек, который кормит». Ты — её стая. Единственная. Если ты исчезаешь из её поля зрения даже на пять минут, её мир рушится. Она думает, что её снова бросили умирать.

— Вот почему она так кричала утром? — тихо спросила она. — Когда я просто вышла на кухню?

Месье Гринье кивнул, его глаза за стеклами очков потеплели сочувствием.

— Именно. То, что ты слышала, не было просто капризом или голодом. Это был «плач потерянного». Понимаешь, в стае лунных волков никто никогда не остается один. Одиночество для них — верный признак того, что стая погибла или бросила их. А для такого крошечного существа это равносильно смертному приговору.

— Значит, мне нельзя её оставлять? Совсем?

— Пока она не окрепнет духом и не поймет, что ты всегда возвращаешься — нет, — спокойно ответил месье Гринье и продолжил осмотр. — Пу-пу-пу, ну что ж, сегодня состояние волчицы заметно улучшилось, она восстанавливается, — негромко произнес он, глядя, как Мона доверчиво прикрыла глаза. — Сердце бьется ровнее, да и цвет шерсти изменился, — осторожно осмотрев лапу, зоолог снова обработал рану и наложил повязку.

— А как же волшебный пепел? — бдительно поинтересовалась девушка.

— Пепел уже не нужен, мадмуазель, сейчас только заживляющее, — с одобрением взглянул он на Лу. — Так-с, магией я ее подлечил, по серебристой шерстке погладил, — рассмеялся он. — Завтра жду на последний прием, думаю рана уже заживет.

— Слышишь, Мона? — обратилась Лу к волчице. — Завтра будешь как новенькая! — просияла девушка и заглянула Моне в глаза.

Волчица подняла голову и посмотрела на Луану своими темными глазами, в которых подсобница увидела осознанность и радость.

— Спасибо, месье Гринье, за лапку и за рассказ, до завтра, — Лу быстро уложила волчицу в корзинку и вышла из лечебницы. — Слова зоолога эхом отзывались в сердце — они с Моной теперь не одиноки, теперь они стая, и от осознания этого хотелось ликовать, смеяться и обнять весь мир.

Девушка была так рада, что не заметила, как покинула территорию зверинца. Ее сани стояли там же, где она их оставила, одиноко дожидаясь хозяйку. С новыми силами и воодушевлением Лу принялась за дело. Сначала она расчистила большую площадку перед входом в зверинец, а после добросовестно посыпала ее солью.

Удовлетворенно оглядев плоды своих трудов Лу, закрыла мешок, снова водрузила корзинку с Моной сверху, и, взяв лопату, принялась за дорожку вдоль парка. Луана не торопилась, работала в удовольствие, а Мона, после лечебных процедур месье Гринье, глубоко зарылась в шаль и мирно спала, лишь кончик её хвоста иногда подергивался во сне.

Слева высились заснеженные исполины — дубы и вязы, чьи ветви под тяжестью снега превратились в причудливые арки. Справа остался оживленный зверинец, а чуть дальше, в низине, показалось странное здание. Оно было сложено из тяжелого серого камня, почти лишенного окон. Высокий шпиль венчал железный флюгер в виде застывшего ворона, а стены оплетал мертвый, почерневший от мороза плющ. От здания веяло таким могильным холодом и тишиной, что Лу невольно поежилась.

Она очистила широкую дорожку, ведущую к тяжелым кованым воротам странного здания, но подходить ближе не решилась. Остановившись в нескольких шагах, она осторожно сняла корзинку с мешка и поставила рядом на сани. Зачерпнула лопатой прозрачные искринки и щедро рассыпала зачарованную соль. Кристаллы ударились об очищенную снежную корку с тем самым стеклянным перезвоном, который ей так нравился, и тут же зашипели, вгрызаясь в остатки наледи.

Лу радостно взглянула на расчищенную площадку и водрузив корзинку на мешок, приготовилась чистить дальше. В длину парк закончился, осталось очистить последнюю дорожку, которая выведет как раз к домику подсобников. Девушка остановилась передохнуть и вспомнила о большой ванной на резных ножках, стоявшей в ее купальне и мысленно застонала. Когда остается совсем немного работы, отчетливо ощущается усталость прошедшего дня. Она решила отдохнуть перед последним рывком, обещая себе, что по завершению рабочего дня, обязательно наберет полную ванну горячей воды и пролежит в ней добрых полчаса, а то и час.

* * *

После боевой практики Арно забрал Шерби из зверинца (он оставлял там волка на время занятий) и вышел с ним на прогулку, решив дать фамильяру возможность побегать в заснеженном парке. Огромный волк, едва коснувшись лапами парковой воли, тут же умчался вглубь деревьев,