Читать книгу - "Наглый. Плохой. Злой - Юлианна Орлова"

— Обсуждать нечего. Ты останешься здесь, а я уеду на пару дней, решу проблему, а затем ты будешь жить как раньше.

— В смысле ты “решишь проблему”?

— То и значит, — здесь ты в полной безопасности. Квартира двухуровневая, на крыше шикарный вид. Наслаждайся, а все остальное оставь мне. Только не сомневайся, лады?

Я зажмуриваюсь, уткнувшись носом в его шею. Его запах — горячий, густой, с привкусом ночи и чего-то безумного — снова затмевает голову.

Он обнимает меня крепче, и я ощущаю себя маленькой, потерянной, и в то же время невероятно защищённой.

Но слова Леши цепляются за меня острыми пиками.

— Как это — решу проблему? — шепчу я ему в кожу, а сама будто проваливаюсь в бездну. — Леша, он тебя уничтожит.

Давыдов тихо усмехается, не поднимая головы. Его рука скользит по моему бедру, обводит контуры ягодицы, будто успокаивая меня.

— Понимаю лучше, чем тебе кажется, милая, — его голос сиплый от недосыпа и желания. — И мне плевать, кто он. Ты моя. И точка.

Мурашки покрывают кожу.

Моя.

Моя.

— Леша, — я сжимаю его лицо в ладонях, заставляя посмотреть на меня. Его глаза темнеют, тяжелеют, становятся почти черными. — Я боюсь. Понимаешь? Мне не за себя страшно — за тебя.

Он смотрит на меня долго. А потом усмехается уголком губ.

— Знаешь, почему ты боишься? Потому что слишком долго тебя заставляли молчать. Подчиняться. Жить в страхе.

Он касается моих губ.

— Но со мной всё по-другому, Яна. Теперь тебе не придётся бояться. Я не позволю.

Я чувствую, как снова подступают слёзы. Только сейчас это не слёзы страха. Это — облегчение. И ужас от того, насколько я хочу ему верить.

— Ты правда думаешь, что справишься? — шепчу я.

— Я знаю, что справлюсь, — отвечает он уверенно.

— Но ты… ты же не убийца, Леш.

— Нет, — он усмехается. — Но я мужчина, который готов стать кем угодно ради тебя. И если это значит убрать ублюдка с нашего пути — я уберу.

Я цепляюсь за его шею, словно за последнюю точку опоры.

— Что мне делать всё это время? — спрашиваю, едва слышно. — Я не смогу просто сидеть.

Он улыбается чуть теплее, чуть легче, гладит ладонью мои спутанные волосы.

— Ты будешь жить. Дышать. Спать. Есть. Смотреть фильмы. Я закажу тебе доставку книг, еды, чего хочешь. А когда всё закончится — мы уедем. Далеко. Туда, где никто тебя не найдет.

Я вздрагиваю.

— Уехать? Куда?

— Туда, где ты забудешь, как пахнет страх.

Его губы снова касаются моих, но на этот раз легко, почти нежно.

— А пока… — он чуть улыбается, лукаво. — Я покажу тебе душ. Ты ещё вся в моих отметинах. Нужно наставить новых, хоть часть. В душе будет прямо хорошо, обещаю. Там джакузи, малыш.

Я краснею, утыкаюсь лбом ему в грудь.

Он смеётся, перекатывает меня через бедро и встаёт, унося на руках в ванную.

И впервые за долгое время я позволяю себе просто быть слабой. Просто верить. Просто любить.

ГЛАВА 22

ЛЕША

В октагоне сегодня жарко. Я на главной позиции в спарринге с тремя начинающими бойцами. Их проверяют на стойкость, прежде чем принять в клуб. Мой тренер — зверь, и проверяет вступающих основательно, а не для галочки.

Когда я вступал в этот клуб, стоял в спарринге с тренером, и получил по щам нехило так.

Мы стоим в центре октагона. Свет в зале глухой, только над нами — прожектор, будто сцена перед боем. Напротив — новичок. Нервничает, но держится. Вижу, как ходит грудью, как пальцы сжимаются-расслабляются в бинтах. Он хочет показать, что готов. А я здесь, чтобы проверить.

— Руки выше, — бросаю без эмоций, крутя плечами, будто разминаюсь, а сам уже прикидываю тайминг.

Гонг — ну, или его импровизация. Мы начинаем. Я не рвусь, не ломлюсь вперёд — качаюсь на ногах, держу дистанцию. Джеб — чисто, в челюсть, не силовой, больше как щелчок. Проверяю его реакцию. Он отвечает криво, размашисто — левый сбоку, слишком длинно. Скользну вправо, отвечаю коротким правым — прямо в корпус. Слышу, как воздух выходит из него.

— Больше корпуса, меньше головы, — рычит тренер, а я киваю.

Дальше работаю по классике — двойка в разрез, шаг в сторону, наклон, аппер — не сильный, но цепляет. Он начинает злиться. И это хорошо. Я хочу увидеть, как он дышит, когда эмоции берут вверх.

Он рвётся. Ошибается. Ловлю его на контратаке — жёсткий хук в корпус, он гнётся, я — навстречу, нависаю, но не добиваю. Это спарринг, не бой. Я учу.

— Дыши, слышишь? Через нос вдыхай, — говорю тихо, но чтобы слышал только он.

Раунд заканчивается. Мы стоим друг напротив друга, запыхавшись. Он — с красным лицом, с отяжелевшими руками. А я — спокоен, как и должен быть.

— Потенциал есть, — бросаю, снимая капу. — Но пока ты в школе. Учись.

Пожимаем перчатки. Уважение есть. И если не бросит — через полгода станет проблемой для многих.

— Батя тут я, если что, — хмыкает тренер, а я вдруг ловлю в этой фразе намек на то, что было пару неделями ранее.

Тренер очень хочет, чтобы я взялся за молодняк, был приглашенным тренером, который будет давать мастер-классы раз в неделю, а то и чаще.

И так и эдак продавливает меня под это дело, но я пока спускаю на тормоза. Мне готовиться надо к главному турниру, сейчас еще и с Яной будут сложности, так что не до молодняка. Но он считает, что только так я смогу стать “наблюдательным” к ошибкам, которые случаются и у меня. Плюс это шикарная возможность стать популярнее в боксерской сфере, нарабатывать славу своего имени, личный бренд, быть на слуху, пускать сарафанное радио и так далее по списку.

Я же считаю, что только ебучка поможет стать мне известным на весь мир.

Только планомерная ебучка и феноменальные победы, что будут у всех на слуху.

— Давыдов, место, — машет мне “батя”, как все мы зовем тренера, и я покидаю октагон, стягивая с рук перчатки.

Внутри все шевелится от адреналина. Ничего поделать с собой не могу: как только я на ринге, сразу врубается режим победителя, и есть только бой, в котором нужно победить.

Мы отходим к зоне с матами, и батя перехватывает меня за шею, притягивая к себе лоб в лоб.

— А теперь расскажи-ка мне, что у тебя стряслось? — смотрит точечно в душу, метко считывая все изменения внутри меня.

— Ничего, — вырываюсь и криво