Читать книгу - "Наглый. Плохой. Злой - Юлианна Орлова"

— Уверен? На три дня куда пропал? Телефон отключен, тренировки пропустил. Хорошо, что хоть сейчас пришел и не подвел меня…

— Я предупредил, что не приду. Это впервые такое. — Верно. И только потому что это впервые, я сейчас не втащил тебе по этой самодовольной роже, — расправляет плечи и поднимает голову, держа меня на прицеле острого взгляда.

— Паренька берешь? — сливаюсь с основной темы, но понимаю, что с батей так дело не пойдет. Посматриваю бегло на новичка, который, на удивление, впечатлил даже меня.

— А ты с темы не соскакивай, Давыдов. Я тебя вижу насквозь, и понимаю, что ты во что-то вляпался, что вылезет боком не только тебе, но и мне, и всей нашей дружной компании.

Читает, сука, как открытую книгу.

— Леша, ты ври, да не завирайся. Серьезно. Если тебе нужна помощь, ты знаешь, я всегда помогу. Ты мне как сын. Так что давай сейчас, до сборов, где нужна будет максимальная концентрация, скажи мне как есть: во что ты, нахер, вляпался. И из какой жопы мне придется тебя тащить? — прищуривается и методично рассматривает мое индифферентное ко всему лицо.

А я молчу рыбой об лед, только шире лыбу растягивая. Меня внутри подрывает от чистого счастья, что плещется бесконечным потоком и омывает каждый уголок души.

Пульсация в башке стекает южнее, и уже теребит грудную клетку.

— Ни во что, бать. Ты же понимаешь, что я не проблемный.

— Ага, особенно был в пубертат.

Не в бровь, а в глаз.

До конца тренировки выкладываюсь на все тысячу процентов, абсолютно уверенный, что очень скоро моя сила понадобится мне не только в октагоне.

А через пару часов на телефон падает сообщение от матери с очередной претензией. И я собираюсь домой, чтобы создать видимость присутствия. Следом на телефон падает и другое сообщение, возможно, самое важное.

“Все готово, приезжай”.

Прекрасно. Лыба растягивает морду от уха до уха, и ударив по педали газа до упора, мчу домой по ярко освещенным улицам.

А на подъездной дорожке к отцовскому дому встречаю тачку Верховцева с включенными фарами. Рядом с ней — мои родители. Хм… интересно кони пляшут.

Этот утырок встал на мое место, так что я паркуюсь по диагонали, что в моем стиле.

Выхожу из машины с ослепительной улыбкой, а в голове набатом стучит:

“Ну что, ублюдок, как долго ты сможешь кататься на свой машине и думать, что тебе можно все?”.

Бросаю на него дерзкий взгляд, и встречаю чистое безумие.

— Конечно, любое содействие… — доносится фраза отца, и я прислушиваюсь.

— Вечер добрый, — даю о себе знать и упираюсь рукой в тачку Верховцева. Он поворачивает голову и молча кивает, скорее отвечая отцу, чем приветствуя меня.

— Леш, заходи, ужин на столе, — мать белая как стена сминает руки, на меня не смотрит, только сильнее хмурится.

Отец никак не реагирует на мое появление, весь вовлеченный в Верховцева. А этот мудила, конечно, выглядит так себе, как будто его пиздили несколько ночей кряду. Переживаешь, что больше не будет над кем издеваться? Измываться? Самоутверждаться?

Потерпи, и я тоже сыграю в игру.

В нее можно играть бесконечно, знаешь?

ГЛАВА 23

ЯНА

Он ушел, а я осталась. Ушел, предварительно зацеловав, и уверив в том, что об этом месте никто не знает.

Что волноваться нечего, что все будет хорошо, что никто не навредит, и никто не сядет за грехи прошлого.

И что я в полной безопасности. Абсолютной, безоговорочной. Заверил, что я должна ему верить без всяких “но” и “если”. И сквозь туман странного притяжения я согласилась на все, а оставшись одной, начала паниковать.

В квартире, которую арендовал Леша, очень много всего, в особенности того, что может пригодиться девушке по уходу за собственной внешностью. Есть даже стайлеры для волос, что вводит меня в некий ступор. И потом заливает теплом, ведь он наверняка и это продумал. Он продумал все. Он думал обо мне, обо всем, что увидел, он планировал наш побег.

Он планировал все…

А я просто сидела и тонула в своей никчемности. В отличие от него, во мне точно нет подобного стержня, я все переломанная буквально и фигурально.

Пытаюсь отвлечься, рассматривая новое жилье. Леша не сказал, сколько мы здесь пробуем, и какой у него дальнейший план действий. У меня из личных вещей только те вещи, что были на мне, да и все.

И все. Стыдно признаться, но даже денег нет, а если бы и были карты, то снять наличку точно нельзя. Мой муж тщательно следит за передвижениями на карте, потому что однажды я пыталась снимать для собственных нужд и откладывать.

Ничем хорошим это не закончилось.

Я даже не знаю, зачем, собственно, откладывала. Все равно побег не казался реалистичным и хоть сколько-нибудь возможным в тех реалиях, в которых я оказалась. Хотелось иметь какой-то запас денег на тот случай, когда срок давности отцовских преступлений закончится.

Мою заначку быстро раскрыли, с тех пор я стала подозревать, что в доме имелись скрытые камеры. Конечно, мне тогда и сказали пару ласковых слов, что отец точно сядет, да и что мама непременно не переживет такого скандала.

Примечательно, что именно в тот момент я ощутила жгучую безысходность, которой была пропитана моя жизнь. Казалось, что совершенно бестолковая.

Верховцев вновь и вновь морально уничтожал меня, лишний раз напоминая, что я его собственность, что я принадлежу ему и всегда буду принадлежать. А если не буду, то буду лежать в сырой земле, и все равно на табличке будет написано Верховцева. Даже тогда. Без "но" и без "если".

Я больше не дышала…

А сейчас я задышала. Уже и забыла, как это, просто спокойно лежать и не беспокоиться, что в любой момент твоему мужу может показаться, что ты недостаточно хорошо исполняешь обязанности жены.

Вернее, не исполняешь.

В сердцах я как-то крикнула ему, что он может трахать кого хочет, а меня пусть оставит в покое со своими грязными намеками на нашу будущую половую жизнь.

“Когда я перестану быть тобой достаточно одержимым для того, чтобы наплевать на отсутствие восторга в твоих сучьих глазах во время секса, вот тогда я буду тебя драть”.

И я молилась, чтобы он ограничивался ударами, к которым я уже привыкла. Да и он умел бить так, чтобы не было следов. А значит я не должна была бы отчитываться перед людьми. Ведь в нашей семье все хорошо. Все настолько хорошо, что нам завидуют все…