Читать книгу - "Божественная судьба - Морган Би Ли"

явно страдал от боли, поэтому я не сказала ему, каким сумасшедшим я его считала. Но после того, как он покинул храм, мне явилась Гален.

Я прищуриваюсь, глядя на огонь. — Дай угадаю. Она была одета с ног до головы в белое, читала твои мысли и делала множество непонятных замечаний, чтобы позлить тебя до чертиков.

Лилиан тихо смеется. — Да, она скрывала свое лицо. Но в ее инструкциях не было ничего неясного, когда она сказала мне, что мне пора пойти присмотреть за тобой.

Я хмурюсь. — Но если Синтич — моя мать, и ты служила в ее храме, почему именно Гален отправила тебя ко мне?

— Я не знаю всех ее мотивов, — пожимает она плечами. — Но она заставила меня поклясться никому не раскрывать твою истинную природу, включая тебя. Она могла видеть все возможные исходы, включая множество вариантов будущего, в которых ты слишком рано поняла, кто ты такая, и погибла, сражаясь с Амадеем, прежде чем смогла выполнить…

Лилиан замолкает, неловко поеживаясь.

И внезапно я не могу не вспомнить предсмертное заявление ДельМара о том, что мое существование было спланировано.

— Прежде чем я смогла выполнить то, для чего я была создана, — заканчиваю я вслух.

В тишине это звучит правдиво. Я не просто родилась — я была создана с определенной целью.

То есть… Я с самого начала должна была стать средством для достижения цели. Еще до того, как отправиться в Нэтэр. До того, как Амадей выбрал меня своим Телумом. Ещё до того, как я вообще появилась на свет.

Это тяжелая пилюля, которую трудно проглотить, понимая, что Синтич, должно быть, зачала меня от Амато по необходимости, благодаря видениям Гален. Я всего лишь результат происков богов.

Гребаный космический пластырь.

— Мэйвен, — тихо говорит Лилиан, снова привлекая мое внимание к своему серьезному выражению лица. Она явно догадывается, куда делась моя голова. — Помни. Ты человек, а не вещь.

Это звучит как очевидное утверждение, но это то же самое, что она говорила мне после тяжелого дня тренировки в Нэтэре — всякий раз, когда я часами проводила время в лаборатории некромантов, или истекала потом и кровью на арене, или даже после того, как теряла контроль, впадала в безумие и просыпалась, чувствуя себя чужаком в этом теле.

Я чувствовала себя орудием смерти. Я чувствовала себя шедевром Дагона и Карателем Амадея, просто объектом с единственной целью.

Сейчас я снова испытываю то же самое, но я загоняю эту бесполезную эмоцию поглубже, чтобы спросить: — Что ты получила от этого?

Лилиан делает паузу. — Что?

— Гален попросила тебя добровольно отправиться в Нэтэр, где тебя могли убить, пока ты присматривала за мной. Наверняка она предложила тебе что-нибудь взамен, если ты согласишься.

Ее внимание переключается на фотографию на маленьком столике, и она наконец кивает. — Она сказала мне, что мне нужно искупить свою вину, если я хочу снова увидеть Аннабель в Запределье.

— Искупить свою вину? Ты один из самых добрых людей, которых я когда-либо знала.

Иногда до невыносимости, но я не стану обвинять ее в лучших качествах.

— Правда в том, что до встречи с Эдгаром я принимала множество крайне неправильных решений. Я была грешницей во всех смыслах этого слова. Я лгала, обманывала, воровала, всегда ставила себя на первое место, скрывалась от закона, богохульствовала…

— У тебя бурное прошлое? Я впечатлена. И, честно говоря, немного горжусь.

Она смеется, качая головой. — Я была в полном беспорядке и не заботилась о том, чтобы стать лучше. Я знала, что у меня будут проблемы, когда я попаду в Запредель, и спустя годы, после потери моей невинной маленькой Аннабель, эта мысль постоянно преследовала меня. Так что да. Гален действительно пообещала мне, что в обмен на то, что я буду присматривать за тобой, мое прошлое будет забыто, и я смогу обрести покой в Запределье вместе с Аннабель.

Лилиан смотрит на меня очень серьезно, заливаясь слезами.

— Но даже если я не искуплю свое прошлое, и даже если я никогда больше не увижу свою дочь… Я ни о чем не жалею, Мэйвен. Я бы снова пережила с тобой каждый божий день в Нэтэре, потому что ты стала для меня еще одной дочерью. Правда в том, что я нуждалась в тебе больше, чем ты во мне.

Черт возьми. Теперь я плачу.

Чтобы остановить эмоции, угрожающие выйти из-под контроля, я быстро допиваю остатки горячего шоколада, прежде чем проворчать: — Все продолжают восхвалять меня в прошедшем времени. Это странно.

— Мы думали, ты умерла, — печально пожимает она плечами, глядя на огонь. — Я знала, что ты, возможно, вознеслась в Рай, но я не могла давать ложную надежду твоему квинтету — и благодаря моему соглашению с Гален я не могла рассказать им правду о тебе. Я подумывала отправиться в другие цитадели, чтобы помочь другим людям Нэтэра приспособиться, но… Я просто не могла покинуть твой квинтет. Дорогие небесные боги, Мэйвен, эти бедные мальчики разбили мне сердце.

Я смотрю на дверь, надеясь, что Эверетт быстро вернется. Я снова чувствую странный жар в груди, там, где должно быть сердце.

— У тебя есть какие-нибудь идеи, где может быть Крипт? — Тихо спрашиваю я.

Лицо Лилиан помрачнело. — К сожалению, я не знаю. Но… Я также не могу сказать, что я действительно знакома с Криптом в каком-то значимом смысле. Он был полностью отрешен и редко выходил из Лимба перед кем-либо, кроме Эверетта. Я также никогда не встречалась с Бэйлфайром. Я иногда пыталась поговорить с Сайласом на языке фейри, но обычно он не в себе, и навещать его не всегда безопасно.

Сайлас.

Мне нужно его увидеть. Я хочу увидеть эти рубиновые радужки и ту прекрасную интенсивность, которая присуща только ему — и мне нужно самой увидеть, насколько безумным стал мой кровный фейри-некромант. Но я не сомневаюсь, что Эверетт наотрез откажет мне во встрече с моим фейри, если он будет представлять хоть малейший риск. Мой элементаль и так достаточно измотан, так что…

Сегодня ночью, решаю я. Я найду способ помочь Эверетту уснуть этой ночью и разыскать тюрьму Сайласа.

Пока мы с Лилиан тихо сидим у потрескивающего камина, в моей голове начинают крутиться другие шестеренки, пока, наконец, я не спрашиваю: — У тебя нет бумаги и карандаша, которые я могла бы одолжить?

Лилиан улыбается и встает, чтобы порыться в одном из ящиков своего шкафа, прежде чем принести мне коробку цветных карандашей и блокнот для записей.

Когда я морщусь при виде