Читать книгу - "Божественная судьба - Морган Би Ли"

наслаждаясь каждым мгновением, проведенным со своей хранительницей, прежде чем мое проклятие настигнет меня.

Отсюда нет выхода.

Узнать, на что похоже ощущение счастья, ни с чем не сравнимо.

Так это всегда начинается.

Но затем следует агония. Каждую ночь я наблюдаю кошмары, которые преследуют ее как неизгладимые психологические шрамы. Крики. Эксперименты. Воспитание.

Время, когда она доверилась парню, который взял у нее все, что хотел, прежде чем попытаться лишить ее жизни.

Я никогда не рассказываю ей о том, что видел из ее прошлого в воспоминаниях, которые мучают ее ночами. Как я мог? Моя хранительница пережила то, что я хотел бы заставить ее забыть. Я никогда больше не напомню ей о них и словом не обмолвлюсь об этом.

Отсюда нет выхода.

В этом чистилище — оцепенение — моя единственная защита. Но даже это становится бесполезным.

Наш квинтет сближается. Мы узнаем о ее клятве на крови и ее цели. Она говорит, что знает, как пережить все это в конце.

Это ложь. Я знаю это так же, как и она знает, что мои минуты тикают из-за моего проклятия, приближая меня к Запределью.

Но я не боюсь ни своего проклятия, ни смерти.

Я боюсь остаться без нее. Я боюсь существовать в качестве того оцепенелого небытия, которым я был до того, как нашел такую же разбитую душу, как моя. Я боюсь потерять то драгоценное время, которое у меня осталось с ней.

И это именно то, что происходит в этом цикле, который я постоянно проживаю.

Каждый вздох между нами в этом бесконечном цикле — это то, за что я бы умер. Каждая улыбка, и спор, и шепот, и поцелуй.

До того момента, как я увидел ее безжизненной на бесплодном поле боя. Ушла.

Я собирался попросить ее стать моей музой.

Притупление всех эмоций больше не работает, потому что даже оцепенение причиняет боль. Цикл начинается сначала, когда я вынужден заново переживать все это вместе со своим горьким прошлым.

Снова. И снова. И снова.

11

Мэйвен

Я едва вижу сквозь огромное количество зимней одежды, в которую меня завернул Эверетт, когда на рассвете мы покидаем квартиру бывшего профессора. Просыпаться мне было на удивление трудно, так как после воскрешения я спала как убитая, но у меня возникло неприятное ощущение, что мой взвинченный элементаль вообще не спал.

— Мы должны застать ее пораньше, прежде чем она отправится в временные храмы в Халфтоне. Она ходит туда почти каждый день, — объясняет Эверетт, держа меня за руку через пушистые перчатки, которые на мне надеты.

Каждый раз, когда мы подходим к очередному коридору, он останавливается, чтобы выглянуть из-за угла и убедиться, что в этих коридорах нет Реформистов под его командованием. Я лишь мельком увидела Эвербаунд в ночной темноте, но в холодном утреннем свете я действительно могу оценить, насколько более пустынным стал этот готический замок.

Неконтролируемая сила Эверетта преобразила замок Эвербаунда. Это всегда было готическое чудовище, но теперь его окна покрыты инеем, коридоры застеклены мерцающими кусочками льда, и даже тени в этом жутком каменном лабиринте кажутся ледяными.

Когда мы спускаемся по лестнице и сворачиваем в другой зал, я понимаю, что мы проходим мимо восточной библиотеки Эвербаунда. Меня осеняет идея.

— В библиотеке Эвербаунда есть книги по священной магии? — Спрашиваю я, воодушевленная перспективой наконец-то узнать, как, черт возьми, использовать свою магию.

Согласно Гален, священная магия подпитывается поклонением. Но, похоже, помогает и жатва душ. Может быть, есть что-то, чему я могла бы научиться, чтобы узнать о своих досадно дремлющих новых способностях.

Брови Эверетта хмурятся. — Я сомневаюсь в этом. Подобные записи хранились бы в храмах для всех, кто может использовать священную магию. Ну, знаешь, святые, пророки и… — Он замолкает, прежде чем понимание появляется на его лице. — О, черт. Ты можешь использовать священную магию, не так ли?

— Едва ли, — раздраженно ворчу я.

Я годами тренировалась с легкостью использовать разрушительную магию ревенантов. То, что я не разбираюсь в священной магии до такой степени, что не могу даже исцелить себя, не говоря уже о повторной связи со своими парами, действительно чертовски раздражает.

Мы поворачиваем за очередной угол, туда, где раньше был коридор администрации, — где теперь живет Лилиан. Я умираю от желания увидеть ее, но если есть шанс, что я смогу начать учиться использовать свою магию…

Когда Эверетт останавливается у одной из дверей, я дергаю его за руку. — Возможно, нам придется украсть записи о священной магии из храма.

К моему удивлению, он соглашается без единого протеста. — Пока ты разговариваешь с Лилиан, я пошлю нескольких Реформистов забрать все, что тебе нужно, из временных храмов в Халфтоне. Многие жрецы и пророки-беженцы спасли любые записи, какие смогли, когда они пустились в бега от теневых демонов и Крипта, разрушающих их храмы.

Крипт.

Каждый раз, когда я думаю о моем пропавшем Принце Ночных Кошмаров, мне становится больно. Мне нужно найти способ выследить его или выяснить, жив ли он вообще до сих пор…

Нет. Он жив. Он должен быть жив.

Я выгибаю бровь, заинтригованная очевидным безразличием моего ранее честного партнера. — Ты не боишься, что боги покарают тебя?

— Как будто они могли придумать наказание хуже, чем за последние шесть месяцев. Если бы они собирались наказать меня, они бы уже сделали это сто раз, эти гребаные… — Он замолкает, пощипывая переносицу и вздыхая. — Черт возьми. Я не могу сейчас обругать их.

— Почему бы и нет?

— Потому что, хотя думать об этом по-прежнему безумно, некоторые из них — твоя семья, Подснежник.

Семья? Фу ты. Я не помню, заставили ли меня последние шесть месяцев считать кого-либо из богов семьей, но я сомневаюсь в этом.

Решив отложить эту неприятную мысль на потом, я возвращаюсь к текущему вопросу. — Мне нужны записи о том, как работает божественная магия. Заклинания, теории, ритуалы. Что-нибудь в этом роде.

— Договорились, — соглашается Эверетт, прежде чем постучать в дверь.

Я тяжело сглатываю, пока мы ждем, чувствуя странную… нервозность.

Если то, что я думаю о прошлых словах Лилиан, правда, она, возможно, и не удивится, увидев меня, но я все же надеюсь, что она будет рада. Если она скучала по мне хотя бы вполовину так сильно, как я скучала по ней…

Дверь открывается с тихим скрипом.

Эмоции мгновенно захлестывают меня, когда ярко-голубые глаза Лилиан расширяются. Они быстро наполняются тем нежным, материнским взглядом, который я так хорошо помню со времен своего детства.

— Мэйвен, — выдыхает она, прижимая руки к груди.