Читать книгу - "Обидный проигрыш - Дебора Феррайоло"

если бы я выпил столько же, я бы тоже был в хлам. Вот почему я держался подальше каждый раз, когда они шли к бару за шотами.

Я не могу позволить себе потерять контроль. Не тогда, когда Лейла рядом. Мне нужно сохранять ясность ума, пока я пытаюсь разобраться в том, что у нас с ней происходит.

— Вас подвезти? — спрашиваю я Холли, мысленно молясь, чтобы она отказалась.

Холли качает головой. — Я не пила, так что сама за рулем. Я подозревала, что всё этим закончится.

Мудрое решение.

— Не могу поверить, что я старею. — Дориан закатывает глаза, затем его лицо принимает страдальческое выражение. — Тридцать два года — это много.

Я откашливаюсь, стараясь не звучать слишком раздраженно. — Мне тридцать два уже семь месяцев, друг.

Дориан смотрит на меня так, будто я только что сообщил ему, что Санта-Клауса не существует.

— Вот видишь! — восклицает он с выпученными глазами. — Мы оба старые. Когда это случилось?!

Лейла прикрывает рот, подавляя смех. Очевидно, она знает, что я совсем не в восторге от того, что меня называют старым. Особенно учитывая, что она на девять лет моложе меня.

Девять. Мать их. Лет.

— Тебя подвезти, Лейла? — спрашивает Холли, не подозревая о нашей тихой войне.

По какой-то причине я надеюсь, что она откажется.

— Ну, Зои уехала с Дэшем, так что, видимо, да, — она небрежно пожимает плечами и запускает пальцы в волосы. — Я должна была ехать с ней, — добавляет она.

— Я могу тебя подбросить, — говорю я, причем слишком уж поспешно.

Я рад, что Дэш решил двигаться дальше, но еще больше я рад тому, что у Лейлы больше нет способа добраться до дома. Если мы останемся наедине, возможно, мне удастся получить хоть какие-то ответы. Может, она наконец перестанет меня избегать. Или, в крайнем случае, выкинет меня из моей же машины, но это риск, на который я готов пойти.

Её дом находится в противоположной стороне от Дориана и Холли, по ту сторону шоссе и в нескольких съездах отсюда. Мой дом гораздо ближе.

Другими словами: у неё нет причин отказываться.

Особенно сейчас, когда Дориан смотрит на нас с таким довольным видом, убежденный, что между нами наступило своего рода временное перемирие. Бедный наивный парень.

Лейла бросает на меня взгляд, который никто другой не замечает. Кажется, она хочет меня задушить, но мне плевать. Мне нужны ответы. И, если быть честным с самим собой, мне нужно снова прожить ту ночь.

Только без той части, где она сбегает.

Она слегка вскидывает подбородок, и я вижу, как она борется сама с собой. Знаю, что каждая клетка её тела хочет мне отказать, но она не может.

— Ладно, — говорит она притворно-веселым тоном, который никого не обманет. Особенно меня. — Спасибо большое, Картер.

И я улыбаюсь, потому что она только что подписала себе приговор.

11 — Избранная ошибка

Блеф — приём игры, направленный на то, чтобы заставить соперников поверить, что у игрока выигрышная рука или, по крайней мере, рука высокой ценности.

Если я думала, что наша первая поездка с Картером на Новый год была напряженной, то эта — в тысячу раз хуже.

С тех пор как мы выехали с парковки за «On Tap», мы не проронили ни слова. Мы заперты в коробке из стекла и металла, погруженные в удушающее молчание, словно два зверя в клетке, готовые к прыжку.

Каждый вдох — это вызов.

Каждая секунда — безмолвная битва.

Находиться здесь с Картером — серьезное испытание для моей силы воли. В его машине пахнет так же, как и от него самого: смесь дорогой кожи, афтершейва и мяты. Запах, который я ненавижу и который меня преследует. Невозможно мыслить здраво, когда он так близко, когда его рука сжимает рычаг переключения передач в нескольких сантиметрах от моего колена. Теперь, когда я знаю, на что способны эти руки, часть меня не может перестать их желать. Хотя рациональная часть понимает, что это плохая идея.

Но я не знаю, о чем думает Картер. И это сводит меня с ума. Обычно у него всегда найдется, что сказать. Какая-нибудь провокация или саркастичный комментарий. Я бы предпочла поспорить. Предпочла бы даже поругаться, накричать друг на друга — что угодно, лишь бы не оставаться в ловушке этой чертовой холодной войны.

В пяти минутах от моего дома я не выдерживаю:

— Какого черта ты вызвался меня подвезти, если потом устраиваешь мне этот бойкот?

Картер не смотрит на меня. Он даже не моргает. Вглядывается в дорогу. Челюсть напряжена, костяшки пальцев на руле побелели.

— Хороший вопрос, — бормочет он тихим и резким голосом.

Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь разгадать выражение в темноте. Ничего. Это неприступная крепость. И я ненавижу то, как трудно его читать.

— Ты злишься из-за того, что произошло тем утром? — рискую я спросить.

— Немного.

Немного? Он злится, потому что ему не все равно? Или потому что он потерял контроль, и это выводит его из себя? Обычно его «modus operandi» ясен: оргазм и на выход, еще до того, как взойдет солнце. Так почему в этот раз все иначе?

Я не знаю, что ответить. И, возможно, так даже лучше. Потому что сейчас я больше беспокоюсь о том, что может произойти в ближайшие минуты. Оставит ли он меня у подъезда и уедет? Проводит ли до двери? Попытается ли убедить меня впустить его?

Я хочу пригласить его. Боже, как же я этого хочу. Но я знаю, что не должна. И та женщина, которая трогала его раньше, — четкое напоминание о том, почему. Только вот… я не могу обещать, что не сделаю этого. В свои двадцать три я уже могла бы написать целую книгу о своих неправильных решениях.

Но Картер? Он, безусловно, моя самая любимая ошибка.

Через несколько минут он паркуется перед моим домом и выключает двигатель. Не говоря ни слова, он выходит из машины и хлопает дверью с такой силой, что я вздрагиваю. Я тереблю ремешок сумки, ожидая. Картер подходит медленным, размеренным шагом и, наконец, открывает мою дверь.

Я выхожу и останавливаюсь рядом с ним, скрестив руки на груди, чтобы согреться. На мгновение мы оказываемся лицом к лицу на тротуаре. Желтый свет фонаря рисует резкие тени на его лице, делая его выражение еще более нечитаемым. Эта чертова стена, которую он упорно возводит между нами.

От порыва ветра я содрогаюсь. Картер