Читать книгу - "Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений - Юлия Алексеевна Фирсанова"

а остальное использовал в качестве рубашки с запахом и косынки. Пусть одежда оказалась черного цвета, притягивающая солнечные лучи, но принц счел за лучшее состряпать себе хоть какое-то одеяние. Тем более что, в отличие от простых смертных, ожоги от пребывания в раскаленной пустыне богам не грозили. Мгновенная адаптация в зоне безмагии, как и сказала Элия, была недоступна, но за несколько минут, повинуясь мысленному приказу и инстинкту выживания, даже изнеженное тело принца должно было приспособиться к той среде, где оказалось без надежды немедленно ее покинуть.

«Грязный» пират, и так уже изрядно прожаренный солнцем и ветрами океана Миров, скинул с себя все, кроме трусов и коротких сапог, а вещмешок из плаща закинул за спину. Элегор увязал свои брюки в жгут, а сверху пристроил клинок. Одна принцесса осталась в полном, почти не подвергшемся изменениям наряде и, казалось, не испытывала никаких неудобств ни от солнца, ни от жары.

Живописная, способная привидеться лишь художнику-сюрреалисту в полном причудливых видений наркотическом сне компания двигалась по плавящейся от зноя пустыне в западном направлении. Нетерпеливые боги не стали выжидать избираемого разумными людьми времени ночного или утреннего перехода, когда спадает дневная жара и нет ослепительного, режущего глаз света солнца.

Любопытный Элегор, вышагивающий по песку слева от Элии, скоро заприметил феномен ее экипировки и присоединился к принцессе, чтобы удивленно спросить:

– Тебе не жарковато?

Мелиор только скрипнул зубами. Самому принцу уже давно хотелось поинтересоваться самочувствием сестры, но он не решался сделать это, опасаясь раскрыть ее физическую слабость перед потенциальными врагами. Такого унижения Элия никогда бы не простила даже брату. И вот он, принц Лоуленда, кровный родич богини, молчит, а с дурацкими вопросами вылезает настырный герцог Лиенский!

– Нет. – Легкая улыбка скользнула по губам снизошедшей до ответа богини. – Только дышать песчаной пылью не очень приятно.

– Даже кожа прохладная?! – удивленно протянул бог, запросто коснувшись руки принцессы. Сам Элегор сейчас был довольно горячим парнем в прямом смысле слова. – Как у тебя это получается?

Сыплющий вопросами герцог напомнил богине щенка, который, виляя хвостом от радости познания, переполняющей его, лезет с ревизией в осиное гнездо. Впрочем, Элегор так поступал всегда, невзирая на степень опасности очередной переделки, в которую угодил.

Принцесса снизошла до объяснений:

– Наследственность, малыш. Прежде излишний жар и прямые солнечные лучи доставляли мне некоторое неудобство, если я не использовала магию или личную силу для непосредственной защиты. Но здесь ни того ни другого под рукой нет, а печет действительно ужасно. Вот и включились обыкновенно дремлющие гены высших вампиров. Ты ведь знаешь, Дети Тьмы в случае нужды спокойно переносят как величайшую жару, так и лютый холод. Можешь не переживать, мой заботливый друг, тепловой удар богине Лоуленда не грозит, и тебе не придется тащить мое бездыханное тело на своем горбу по пустыне.

– Тащить, когда вокруг столько песка, чтобы закопать? – шутливо удивился герцог. – Да я бы и не подумал! Кстати, – заинтересовался он, – а почему же ты раньше не включила эти гены? Зачем плела защитные заклятия?

– Вампирское наследство не световой шар в комнате: включил или выключил, когда пожелал. Все гораздо сложнее, малыш, – задумчиво вздохнула Элия, машинально проведя рукой по лицу, будто смахивала приставшую паутинку. – Видишь ли, гены темной крови у меня рецессивные, и я не хотела бы их активизировать без особой нужды. Но теперь они пробудились, защищая хозяйку: все лучше, чем мучиться в таком пекле. Но будь готов к тому, что мне может захотеться чего-нибудь экзотичного!

Сказав последнюю фразу шутливым тоном, Элия слегка прищелкнула зубами.

– На фиг тебе я? Всякой дрянью давиться! – хмыкнул ничуть не испуганный гастрономическими угрозами приятельницы герцог Лиенский. – Я хоть и на одну восьмую, а все же эльф. Да и твой дражайший братец, судя по нраву, ядовит преизрядно, даром что крови Дивных ни грамма. Лучше продегустируй пирата.

– Ты считаешь?.. – задумчиво протянула принцесса с видом составляющей обеденное меню привередливой дамочки.

Мелиор только фыркнул. Пустой треп герцога показался ему почти комплиментом; кроме того, принц был рад узнать, что с сестрой все в порядке. А вот Кэлберту, внимательно, с каким-то маниакально-жадным любопытством прислушивающемуся ко всем беседам лоулендцев, такой поворот дела явно не понравился. Издевательств над собой пират не собирался терпеть ни от кого, тем более от женщины, на которую положил глаз уже в первую минуту встречи.

Грубо встряв в разговор, мужчина категорично заметил:

– Лично я не собираюсь отдавать какой-то свихнувшейся на своем вампирском происхождении бабе ни капли крови. И не проси!

Принцесса медленно обернулась к пирату и, полуприкрыв глаза, томно промурлыкала, погрозив Кэлберту пальчиком:

– Я и не собираюсь… просить, скорее ты сам, если я захочу, будешь умолять об этой чести, заклинать меня о ней.

Мужчине показалось, что серые глаза заглянули к нему прямо в душу, а от улыбки, скользнувшей по губам принцессы, перехватило дыхание. Кэлберт со всей очевидностью понял: богиня любви права. Стоит ей лишь улыбнуться так, как сейчас, поманить его пальцем, подать малейший знак, и он, очумев от чар этой женщины, сам запрокинет голову, подставит ей шею и будет страстно умолять, чтобы она попробовала его крови, как о великой чести.

От одной мысли о том, что губы принцессы могут коснуться его шеи, Кэлберта пробила дрожь сильнейшего возбуждения… В эту секунду не было для пирата вокруг никого, кроме дивной богини, ее голоса, захлестнувшего словно аркан, и серого омута глаз, в котором мечтал бы утонуть каждый. Мужчине было даже страшно представить, что случится, если Элия коснется его рукой. Он уже был почти готов отдать все – все, что она прикажет, даже бессмертную душу…

Поняв, что шутка против ее воли зашла слишком далеко, Элия прикусила губку и отвела взгляд. Наваждение частично схлынуло. На мгновение воцарилась почти полная тишина, нарушаемая лишь удивленным вздохом Элегора – во принцесса дает, как голову задурить может! – скрипом песка под ногами и зубов Мелиора, который был вне себя от ревности и злости. Как только Элия способна обращать внимание на такое ничтожество, безродного ублюдка, который недостоин не то что беседовать с принцессой, но даже находиться с ней рядом?! Как она может улыбаться ему?! Ему, когда рядом находится куда более достойный мужчина, готовый на все, чтобы завоевать ее благосклонность!

Принц до того взбесился, что перестал смотреть под ноги, запнулся и едва не грохнулся ниц.

– Утомился, братец? – преувеличенно участливо осведомился Кэлберт, ухватившись за подходящий повод к смене темы.

– Нет, – процедил Мелиор, снял непригодные к ходьбе по песку тапки без задников и ускорил шаги, чтобы доказать ублюдку,