Читать книгу - "Демонические наслаждения - Марго Смайт"

пока всё не становится серьёзным. Но как только ей действительно приходится бороться, она замолкает. На самом деле, в таких ситуациях она вообще перестаёт говорить, как и сейчас, продолжая путь в полной тишине, её ладони и колени ударяются об пол с глухим стуком.

Мне кажется странным, что, в отличие от меня, она ведёт себя в точности так, как вела бы в реальности. Во снах обычно либо никто не ведёт себя логично, либо все, но редко это бывает сочетанием того и другого.

Когда она приближается к камину, тёплый свет пламени окутывает её стройное тело своим сиянием. У меня перехватывает дыхание, а яйца сжимаются, и я слишком отвлечён, чтобы мучить её дальше, ограничиваясь лишь несколькими лёгкими шлепками. И даже они вызывают у неё всхлипы, а каждый издаваемый ею тихий звук посылает электрический разряд по моему позвоночнику, когда я представляю, как она издаёт похожие звуки в ответ на то, как я вхожу в неё, доводя до одного оргазма за другим, а её тесная влажная пизда сжимает мой хуй, выкачивая из него каждую каплю спермы.

Миновав камин, Роксана приближается к финишной прямой, барная стойка уже совсем рядом. И всё же она не ускоряет темп, сохраняя каждое движение точным и контролируемым. Моё сердце бьётся быстрее, кровь шумит в ушах. Ей остаётся пройти всего метр или около того, когда я удлиняю шаг, чтобы догнать её ровно настолько, чтобы иметь возможность выровнять трость вертикально по манящей щели между её бёдрами.

Ожидая прилива скорой победы, я ударяю её по пизде так, словно намерен рассечь ту надвое.

Она вскрикивает и бросается вперёд, а стакан слетает с её спины так быстро, что часть медово-золотистой жидкости проливается ей на спину и впитывается в ткань боди.

— Нет! — она качает головой, а затем опускает её так низко, что волосы подметают пол.

Я подозреваю, что она плачет — вижу это по тому, как вздымаются её плечи. Мой триумф кажется совершенно пустым и не приносит привычного удовлетворения от того, что я довёл смертную — ха?! — до предела выносливости. Мало того, что мои яйца ноют от нужды, а член отказывается воспринимать её поражение как что-то иное, кроме своего собственного проигрыша, — в самой глубине души при виде её унижения возникает чуждое, тревожное чувство. Словно боль, рвущая что-то живое.

— Попробуй ещё раз, — на этот раз я удивлён собственным словам так же сильно, как и мой двойник, хотя и по совершенно разным причинам.

Но Рокси качает головой в знак отказа.

— Нет. Не хочу, — признаётся она тихим голосом. — Ты всё равно будешь делать так, чтобы я проиграла. Делай со мной что хочешь.

Она выпрямляется, осторожно садясь на пятки, но по-прежнему не смотрит на меня, опустив взгляд.

Моим первым импульсом было рыкнуть на неё, что это её наказание и не ей решать, когда оно закончится.

Но я этого не делаю. Потому что… мне это не нравится. Мне не нравится видеть её побеждённой.

Вместо этого я позволяю ей подняться на ноги, а затем запускаю пальцы в её волосы. Наматываю их на кулак и тяну так, чтобы она была вынуждена посмотреть на меня. На её щеках блестят дорожки от слёз, а в напряжённых уголках рта застыла горечь.

— Отпусти, — говорит она. — Какой бы урок ты ни хотел преподать, ты его преподал. Если мне приходится выбирать между тем, чтобы получить клеймо, или получить клеймо и при этом ещё терпеть удары тростью по пизде, то я лучше просто получу клеймо и избавлю себя от лишней боли.

Удерживая её на месте, я опускаю руку ей между ног и ловко касаюсь её, обнаружив, что даже сейчас она вся истекает соками на мою ладонь. Что-то раздувается внутри меня и оглушительно шумит в ушах.

— Дай мне поцеловать её, чтобы стало легче, — предлагаю я, не раздумывая.

Её глаза расширяются, но я не даю ей времени на раздумья. Отбрасываю трость, распутываю пальцы в её волосах, опускаюсь на колени, обхватив руками её талию и спускаясь к бёдрам. Рокси вздрагивает и шипит, когда я хватаю её за задницу, сжимая нежную плоть. Но я не могу обращать на это внимания — ни на что, кроме её запаха, наполняющего мои ноздри.

У меня вырывается мучительный стон. Но, прежде чем успеваю хотя бы сорвать с неё чёрное кружево и утонуть в шелковистом жаре её тела, она хватает меня за волосы и резко дёргает, отрывая от сияющего искушения перед собой.

— Нет, — говорит Роксана твёрдо и агрессивно, но с заметной ноткой страха в голосе. — Нет. Ты победил. Ты всегда должен был победить. Если собираешься причинить мне боль — делай это сейчас.

Её глаза — два сияющих уголька в полумраке. При виде её лица во мне закипает жидкое желание, которое имеет мало общего с настойчивым напряжением в паху.

— Я сказал, что хочу заклеймить тебя. А не причинить тебе боль, — замечаю я, снова шокируя самого себя в обеих временных линиях и реальностях, пусть и по совершенно противоположным причинам. — И я никогда не собирался делать это прямо сейчас. У меня на примете есть кое-что гораздо более особенное, — провожу руками вдоль изгиба её бёдер. — Давай назовём это ничьей. Скоро я смогу наложить на тебя своё клеймо. Но сегодня я к твоим услугам, — сжав пальцы на её талии, я притягиваю Рокси ближе, а затем отпускаю, заставляя её покачнуться. — Чего ты хочешь? Провести ночь, прыгая на моём члене? Сесть мне на лицо и утопить меня в своей киске? Хочешь, чтобы я ласкал тебя кончиками пальцев и часами потирал то самое твоё любимое местечко?

Она выглядит так, будто хочет отклонить даже это предложение. Но я точно знаю, что сказать ей, чтобы убедить, какое примирительное подношение положить к её ногам.

— Твой выбор, — подчёркиваю я, прежде чем нанести решающий удар. — Расскажи Папочке, как ты хочешь, чтобы он позаботился о тебе.

Её лицо меняется, словно внутри него что-то вспыхивает.

— Ты сказал «твой выбор», Папочка? — повторяет она с ликованием.

Всё ещё крепко держа меня за волосы, она придвигает бёдра вплотную к моему лицу, а затем трётся клитором о мои губы. Мимолётно. Слишком мимолётно.

Первобытный звук вырывается из моего горла, но её уже нет рядом.

— Да. Твой выбор, — подтверждаю, стиснув зубы.

Всё это время я не хочу ничего другого, кроме как вырваться из её слабой хватки, повалить её на пол, сжать руку на её горле, раздвинуть её бёдра и стереть ей спину