Читать книгу - "Демонические наслаждения - Марго Смайт"

пройти несколько шагов, когда рассекаю воздух тростью, хлестнув её во второй раз. След на её коже чуть бледнее, и на этот раз я добиваюсь от Роксаны лишь стона.

Она не колеблется, держится стойко и продолжает путь. Правая рука, левое колено, левая рука, правое колено. Её спина соблазнительно изгибается, а бёдра доводят меня до безумия тем, как они покачиваются. Я представляю, каково это — если бы она двигалась именно так, но её тёплое, упругое тело было бы прижато ко мне, а я бы вошёл в неё до самого упора.

Я настолько отвлечён, что позволяю ей дойти до самого обеденного стола — настолько она собрана и методична в своих усилиях.

Ну, это ненадолго.

— Быстрее! — рычу на неё, осыпая её задницу ударами трости снова и снова. Не очень сильно, но в быстрой последовательности, пока полдюжины красных линий не пересекают её кожу, и она не начинает ловить ртом воздух, стонать и — конечно же — материться. Её движения становятся быстрее, резче, нескоординированнее. И когда она огибает угол дивана, стакан соскальзывает с её спины и откатывается прочь через вторую лужу жидкости на моём полу!

— Сука! БЛЯДЬ! — рычит Роксана от досады, ударяя кулаком по полу, прежде чем посмотреть на меня с жаждой убийства в глазах.

Дьявол, как же красиво на ней смотрится убийственная ярость!

— Ну а теперь? — спрашиваю я тоном суровым и неузнаваемым для моих собственных ушей. — Готова сдаться, порочная прелесть?

Как, мать твою, я её назвал?

— Нет. И ещё — пошел ты на хуй, — огрызается она, скаля зубы, её тон преисполнен ярости. — А ещё, когда я выиграю, как насчёт того, чтобы я трахнула тебя в задницу моим вибратором? Я ещё не решила, буду ли использовать смазку.

Она разворачивается и бросается обратно к бару на четвереньках, её колени ударяются об пол так сильно, что на них наверняка останутся синяки.

— Это будет невозможно, — стоически отвечаю я, поднимая стакан и игнорируя виски, впитывающееся в дерево. — Поскольку сегодня утром я выбросил твой вибратор.

— Ты сделал, сука, ЧТО? — добравшись до бара, она выпрямляется на коленях, чтобы испепелить меня взглядом.

Пожимаю плечами, направляясь к ней, втайне надеясь, что она набросится на меня, и представляя все способы, которыми мы могли бы бороться друг с другом, прежде чем я неизбежно одолею её, прижму к полу и буду ебать так неистово, что она закричит. Но Роксана не двигается с места, и, хотя она, судя по выражению лица, наверняка вынашивает желание содрать с меня кожу заживо — она не делает ни единого движения, чтобы воплотить это в реальность.

— Я же сказал, что он тебе больше не понадобится, — наливаю новый стакан и протягиваю ей. — На, выпей один, перед тем как попробуешь ещё раз.

Она выхватывает его из моей руки без единого слова, с притворной агрессией вцепившись в него пальцами. Порция щедрая, но она выпивает её залпом. Я забираю стакан, наполняю его снова и ставлю ей на спину. Но перед этим провожу пальцами по глубокому вырезу боди, которое на ней надето. Её кожа под моим прикосновением тёплая и мягкая. Она вздрагивает и издаёт стон.

Со смешком, который на самом деле больше похож на мой собственный стон, я провожу теперь уже свободной рукой по её пояснице. Роксана всхлипывает, когда я нежно касаюсь костяшками пальцев оставленных мной следов, и стонет, когда я запускаю руку под тонкий, промокший клочок ткани — единственное, что скрывает от меня её пизду.

— Ты, блядь, уже продолжишь или нет? — враждебное шипение тает на её языке, когда я ввожу два пальца внутрь и начинаю ласкать и дразнить, круговыми движениями надавливая на переднюю стенку, такую горячую и эластичную, податливую под моими прикосновениями лишь для того, чтобы снова сжаться.

Глубоко внутри моего живота возникает опасный спазм, яйца зловеще сжимаются, и я останавливаюсь, быстро выдёргивая пальцы пока не кончил в штаны просто от того, как она сжимает меня, словно не желая отпускать.

— Моя порочная прелесть, — бормочу, похлопывая её по заднице, не обращая внимания на следы от трости. — Тебе ведь это нравится, не так ли? Ползать кругами и быть высеченной до полного повиновения тебя возбуждает, правда, моя маленькая похотливая извращенка?

— Ой, да отвали ты, — фыркает она, но голос её охрип и полон похоти. — Мы что, собираемся торчать здесь всю грёбаную ночь? — её опасение не ускользает от меня, оно отчётливо проявляется в напряжении её тела.

Моя реакция на это ввергает меня в свободное падение — ощущение, будто промахнулся мимо ступеньки, сбегая по лестнице. Я чувствую опустошённость. Первые признаки того, что она медленно приближается к своему пределу, не приносят мне ожидаемого трепета.

— Пошла.

Рокси снова начинает ползти, решительно сжав челюсти. Левая рука, правое колено, правая рука, левое колено — она движется с точностью балерины, грациозно, несмотря на свою звериную позу. Я иду рядом, чуть позади, едва не поскользнувшись на первой луже виски, потому что не смотрю, куда иду. Да и как я мог бы, когда её обнажённые бёдра медленно трутся друг о друга, а изгиб попки то заостряется, то ритмично смягчается?

Когда мы доходим до угла дивана, я начинаю касаться её тростью. Сначала только самым кончиком, то одной ягодицы, то другой, а затем кладу её плашмя поперёк бёдер Роксаны.

Она издаёт низкий звук, полный разочарованного предвкушения.

Я хлещу её нежно, затем сильно, затем снова нежно, прежде чем перейти к ритмичным, резким, непрерывным ударам, сопровождаемым свистом воздуха и её сдавленным, несмолкающим вскриком. Под поверхностью её кожи расцветает кровь.

— Быстрее! Быстрее! Быстрее! — безжалостно подгоняю я.

Она извлекла урок из своих ошибок, потому что на этот раз не позволяет мне заставить её спешить и сохраняет темп ровным и сбалансированным, даже когда я увеличиваю интенсивность ударов до такой степени, что моё нынешнее «я» снова ахает от ужаса, а студенческие эссе лежат забытыми.

Она огибает диван и благополучно пересекает короткую сторону гостиной. Миновав следующий угол, она останавливается, тяжело дыша.

— Бля, как же больно, — скулит она дрожащим голосом.

Я вижу, что её руки немного дрожат.

— Хочешь сдаться? — спрашиваю холодным победным тоном.

Она смотрит на меня слезящимися глазами, её нижняя губа дрожит.

— Нет, — качает она головой.

— Тогда чего ты ждёшь? Продолжай!

Там, в моём кабинете, мне почти хочется крикнуть «нет!», когда мой двойник снова хлещет её, не сдерживаясь.

— Проклятье! — она роняет голову, тяжело дыша.

Что нужно знать о Роксане, так это то, что она ругается только до тех пор,