Читать книгу - "Полуночные признания - Дж. Л. Кенна"

от него, чувствуя себя нелепо из-за того, насколько буднично мы ведем этот разговор, будто обсуждаем сделку. Для Алека это, наверное, обычное дело, но я зарабатываю на жизнь чтением любовных романов и провожу свободное время, обсуждая самые личные мысли с тремя лучшими подругами. Я не привыкла вычитать эмоции из секса. Да и из жизни тоже.

— Ладно.

Алек сужает глаза.

— Ладно? То есть «да, я хочу заняться с тобой сексом»?

Нервно киваю.

— Да.

Пишу свое имя кровью, заключаю сделку с дьяволом, и я знаю это, но нет сил остановиться.

Губы Алека искривляются в мрачной ухмылке. Он делает нетерпеливый шаг вперед, как раз когда лифт звенит, замедляется и открывается на четыре этажа ниже нашего.

В лифт заходит пожилая дама с чихуахуа на руках, улыбается нам, поворачивается и нажимает кнопку. Пока лифт едет вверх, она что-то бормочет и собачка лает в ответ.

Челюсть Алека дергается, грудь вздымается от раздраженного вздоха. Сжимаю губы, сдерживая смех.

— Ой. Не ту кнопку нажала, — бормочет старушка. — Мы едем вниз?

— Нет, мэм, — отвечаю. — Этот лифт поднимается.

— Ой, божечки… — она нажимает кнопку «Открыть». Лифт замедляется, готовясь остановиться.

Алек сокращает расстояние между нами, хватает мою руку и переплетает пальцы. Рой бабочек взлетает в животе.

Двери открываются снова – еще два этажа до нашего.

— Это… это лобби? — щурится женщина в больших очках, не решаясь выйти.

Алек сжимает мою руку сильнее, и смех подступает к горлу.

— Нет, мэм, — говорю. — Нажмите кнопку снаружи со стрелкой вниз. А внутри нажмите кнопку с буквой L.

— А, понятно, милочка. Спасиб…

— Ладно, — нетерпеливый тон Алека заполняет маленькое пространство. — Выходите.

Когда женщина выходит, я так сильно сдерживаю смех, что на глазах выступают слезы.

Прежде чем двери закрываются, Алек дергает меня за руку, притягивая к своей груди. Вскрикиваю от неожиданности, затем смеюсь. Он идет вперед, пока не прижимает меня к стене лифта, и мой смех затихает, когда его взгляд пронзает меня насквозь.

— Это было смешно, красотка? Ты не будешь смеяться, когда я вгоню в твою мокрую, тугую киску свой огромный член. Да? О, нет. Ты будешь кричать и умолять меня.

Святое дерьмо. Алек Фокс мастер грязных разговоров. Конечно же.

Его губы сминают мои, и, прежде чем я понимаю, что происходит, его язык уже стучится о шов моих губ, прося впустить его.

Так что я делаю это. С ухмылкой до ушей.

Он прижимается ко мне, вдавливая в стену лифта. Этот поцелуй выходит за рамки обычной осторожности первого раза. Он начинается с зубов, ярости и цепляющих рук. Мы оба хватаем ртом воздух, стараясь не задохнуться. Запах свежей сосны, дымного дерева, виски и мужчины наполняет воздух, а его феромоны делают мои трусы заметно мокрее.

— Я всё еще ненавижу тебя, — выдыхаю ему в рот.

— Взаимно, Гримм.

Цокаю языком, когда он переходит к моей шее.

— Теперь я Уинтер. Гримм мертва.

Алек улыбается в кожу под моим ухом.

— Взаимно, Уинтер.

Он снова целует меня, проводит языком по нижней губе, рычит, когда мои руки скользят по его груди к шее. Он поднимает мою ногу, обвивает ее вокруг своей талии и толкает бедрами вперед, заставляя меня застонать в поцелуй.

С хрипом он повторяет снова и снова, трахая меня через одежду.

Динь! Лифт прибыл на наш этаж. Наконец-то.

Его руки скользят по моей спине к заднице. Он сжимает ее через шелк платья, затем поднимает меня, обвивая второй ногой вокруг себя. Когда двери открываются, он выносит меня наружу, не отрывая губ от моих.

Это происходит? Это происходит. О боже, это происходит.

Алек держит меня одной рукой, другой достает из заднего кармана бумажник. Каким-то чудом он ловко выуживает ключ-карту, дверь звенит и открывается. Он пинает ее ногой, роняет бумажник на пол, но не отрывает языка от моего рта.

В темном номере он идет прямо на кухню и ставит меня на холодную мраморную столешницу. Раздвигает мои ноги и встает между ними.

Это произойдет на кухне. На кухне, где он был с двумя женщинами три дня назад…

— Стой, стой… — отталкиваю его. Он отрывается от моего рта. Мои губы и щеки горят от его щетины. — У тебя тут уже были две женщины. Я была бы дурой, если бы…

— Перестань думать, Уинтер, — он выпрямляется, глядя мне в глаза. — Я был пьян в хлам и зол на брата. Обычно так не делаю. Я не херувим, но и не Хью Хефнер, — он проводит пальцами по взъерошенным волосам.

— То, что происходит сейчас между нами – совсем другое. Всё иначе.

Мы.

Хватаю его за рубашку и притягиваю к себе. Его улыбка снова растворяется в моих губах.

— Сколько раз ты представляла мой член внутри себя, Уинтер? — его голос жесткий и низкий.

— Каждый раз, когда смотрю на тебя, Алек.

Его пальцы впиваются в мою кожу в ответ. Я сейчас займусь сексом с Алеком Фоксом. Позволю ему ласкать мой клитор языком.

И почему мне так комфортно? Три дня назад Алек был незнакомцем. Три дня назад он сводил меня с ума. Что-то подсказывает, что Алек вдохнет в меня жизнь так страстно, что я взлечу.

Его рука скользит по моему бедру под подол платья, добираясь до трусов. Воздух застревает в легких, когда его пальцы находят клитор.

— Блядь, — рычит он, и вибрация отдается между моих ног. — Ты мокрая. Твое тело хочет меня, Уинтер.

Он медленно проводит другой рукой по второму бедру, его темно-голубые глаза прикованы к моим.

— Скажи честно, как давно тебя трахали, Уинтер?

Вопрос застает меня врасплох.

— Э-э-э… давно, Алек. Очень давно.

Стыдно признавать. Но сейчас, с ним, понимаю прелесть секса без будущего. Кусаю губу, чувствуя дрожь предвкушения.

Его пальцы зацепляются за край трусов, я приподнимаюсь, и он стягивает их, ловко снимая с каблуков с таким дьявольским блеском в глазах, что ясно – он предпочитает оставить туфли на мне.

Конечно. Алек Фокс тот, кто трахает женщин в шпильках и больше ни в чем.

— Рад, что это я. Рад, что именно я верну тебя к жизни. Заставлю кончить так много раз, что ты не сможешь говорить.

Он берет меня за лодыжки, закидывает ноги себе на плечи, задирает платье к животу… и смотрит. Смотрит