Читать книгу - "Полуночные признания - Дж. Л. Кенна"

— Алкоголь? Нет. Я отправил тридцатилетний Macallan, чтобы мы его выпили. Заткнись, тебе понравится.

Отмахиваюсь, и она снова закатывает глаза – что-то в этом жесте странно заводит меня, хочется утащить ее обратно в наш номер, чтобы сначала отругать, а потом быстро трахнуть.

— Да ладно, — машет рукой Билли. — Я просто вычту твой «сбор пробок» из той тысячи, что ты дал мне за уборку. Мытье туалетов не стоило таких денег.

Мысленная заметка: в следующий раз, когда Уинтер потащит тебя в подобный бар и ты захочешь гарантировать чистоту, пришли уборщиков, а не деньги.

Стоп. О каком следующем разе речь? Никакого следующего раза не будет.

— Как скажешь, — на моих губах играет слабая улыбка.

— Можно для начала заказать еду, Билли? — спрашивает Уинтер. — Я умираю от голода.

— Что угодно для тебя, красотка. Меню на стене за мной.

— Мы возьмем… — она с интересом изучает меню. — Порцию чили-чиз фрайз36, жареные огурцы37 и две бутылки воды.

— Будет сделано, — Билли наклоняется, чтобы достать что-то из-под стойки, а затем выдвигает в нашу сторону бутылку Macallan и два бокала для виски. — Лед?

Качаю головой, забираю бутылку, а Уинтер – бокалы. Она идет искать столик, а я кладу руку ей на спину: отчасти чтобы все в этом баре поняли, что она принадлежит мне. Но еще и потому, что спина Уинтер в этом платье – нечто греховное.

Неужели я только что подумал, что она моя?!

— Вот, — она указывает на угловую кабинку, скользит на одну сторону, я сажусь напротив.

Всё липкое.

Открываю бутылку Macallan, вдыхая первый землистый аромат, поднимающийся из горлышка.

— Я не из тех придурков, которые заказывают еду за свою спутницу, но это не просто виски. Это жидкое золото.

Наливаю ей в бокал на два пальца и пододвигаю в ее сторону.

— Ты любишь виски?

Она кивает.

— Мой отец пил редко, но когда пил – только виски. До сих пор его запах напоминает мне о нем. Не особо разбираюсь во вкусе, но если ты любишь его, попробую. Если, конечно, ты съешь то, что я заказала…

— Я не буду это есть, — качаю головой.

Но с удовольствием разложу тебя на этом столе и вылижу эту киску.

— Хочешь, чтобы я насладилась виски с тобой? Тогда ешь жареную дрянь. Услуга за услугу, Фокс.

Ее соблазнительная улыбка могла бы заставить дрочить даже кастрата.

— Ладно. Твоя взяла. Что, кстати, случается слишком часто в последнее время.

Поднимаю бокал, она делает то же самое.

— За то, чтобы мои переговоры не закончились сердечным приступом.

Она смеется.

— За то, чтобы ты наконец расслабился и перестал быть таким занудой.

Мы медленно чокаемся бокалами, не отрывая глаз друг от друга, затем подносим края стаканов к губам и делаем глоток дымчатого, солоноватого виски.

— Вау, — говорит она, и ее щеки розовеют от тепла виски. — Это действительно вкусно.

— Я бы никогда тебя не подвел, Гримм.

Уинтер делает еще один глоток, слегка перекатывая виски во рту, позволяя сложному букету раскрыться на языке. Воздержусь от сексуального намека.

— Можно задать тебе вопрос?

— Давай, — говорю, откидываясь на спинку сиденья.

— Почему ты разозлился, когда я упомянула, что твои родители, возможно, тебя баловали? Это было резко, признаю. За это прошу прощения. Но ты не похож на человека, которого волнует, что о нем говорят.

— Ты не «возможно» упомянула, что родители меня баловали, ты заявила это как факт. И мне плевать, что обо мне говорят. Совершенно.

— Тогда почему ты разозлился?

— Не знаю, честно. Ты не совсем ошиблась: я вырос с большими возможностями, чем у остальных. Но Ричард и Милдред Фокс – хорошие люди. Отличные, если уж на то пошло.

Они не просто вручали мне всё, что я хотел, и уходили. Они научили меня зарабатывать, ценить и понимать значимость этого. Я осознаю свои привилегии. И иногда мне кажется, что даже не заслуживаю их.

Делаю вдох, удивленный собственной откровенностью. Но понимаю, что редко чувствую себя настолько комфортно, чтобы говорить о себе и своей семье. Так что продолжаю.

— Тем не менее, я много работал, чтобы достичь своего положения. Мне подарили отличное образование, в то время как более достойные не имели такой роскоши. Поэтому старался соответствовать. Я хорош в своей работе, потому что люблю ее. Стану президентом Фокс энд Лэтхэм до тридцати трех лет, потому что заслужил это место и знаю, что добился бы его даже без своей фамилии.

Сделав глоток виски, не отвожу глаз от Уинтер. Меня поражает, что такая женщина, как она, настолько интересуется моей жизнью. Как бы ни хотелось перевести внимание с себя и развернуть эту беседу в другую сторону, начинаю подсаживаться на то, как она на меня смотрит.

— Вопреки твоим предположениям, жизнь не всегда была легкой прогулкой. Деньги не отнимают способность чувствовать, Гримм. Они лишь дают возможность позволять себе отвлекаться.

— Так вот для чего была организованна твоя оргия? Чтобы отвлечься? — она медленно пьет виски, оставляя легкий след помады на бокале. Напрягаюсь под столом, представляя, как она оставляет такие же следы вокруг моего члена после того, как хорошенько отсосет.

— Как я уже говорил, оргия – четверо и больше. Ты струсила, так что у меня был только тройничок.

— Струсила? — ее брови взлетают к потолку. — Я не «струсила». Ты мне противен. Тогда я бы ни за что не переспала с тобой.

Широко улыбаюсь, а ее губы сжимаются. Она понимает, что сказала, как только эти слова срываются с ее красивых, пухлых губ.

— То есть сейчас уже не противен? И, что важнее, это был фрейдистский намек38 на твою же ложь?

— Нет, — защищается она. Ее щеки из розовых становятся свекольно-красными – и не из-за виски.

— М-м-м. Не отступай, Гримм. Ты сказала, цитирую: «Тогда я бы ни за что не переспала с тобой». То есть сейчас хочешь? — мой взгляд становится заряженным оружием.

Она сглатывает.

— Н-нет. Я не это имела в виду…

Поднимаю руку, прерывая ее жалкие попытки выкрутиться.

— Ладно, прощаю, но, пожалуй, хватит с тебя Macallan – твое подсознание выдает себя.

— Ты просто меняешь тему. Я спросила, отвлекался ли ты с теми женщинами. Хочу понять, мой новый