Читать книгу - "Ведьмы Шервудского леса - Ксения Шкуренко"

— Нас уже ждут, — произнес мистер Принц. — Всего хорошего.

Они ушли. Люсильда бросила на меня последний взгляд — в нем была привычная ненависть, но я заметил и растерянность. Она, как и я, не понимала, что происходит между нашими родителями.

— Ты знакома с четой Принц, — посмотрел я на мать.

— Да, мы учились вместе, — ответила она, провожая взглядом уходящего Джереми.

— Ну, и кто же он тебе?

— Старый друг.

Элеонора замолчала, и я не стал давить. Не потому что был деликатным, а потому что ее прошлое меня не сильно интересовало.

Мы сели за столик под отдельным шатром, стоявший особняком от остальных. Мать положила мне в тарелку кусок тыквенного пирога. Я посмотрел на него с немым осуждением. Она бы знала, что я терпеть не могу тыкву, если бы почаще вспоминала о материнстве, когда я был еще ребенком.

— Как тебе Институт? — спросила она, отрезая себе маленький кусочек пирога.

— Нормально.

Я наполнил наши кружки горячим сидром.

— Нашел друзей?

— Нет.

— Хотя бы знакомых?

— Шон Маккартни. Мой сосед, — произнес я, делая глоток. — Мы общаемся.

— Сын Дженнифер и Льюиса? — мать приподняла бровь. — Я знала его родителей, они были очень хорошими. Жаль, что погибли. Кажется, мальчику тогда было лишь семь.

Я промолчал.

Какое право эта женщина имеет оценивать их? Можно подумать она знает, как себя ведут хорошие родители. Даже если так, тем омерзительнее мне разговаривать с ней об этом.

— А девушки? — спросила она, и в ее голосе появились лукавые нотки. — Кто-то тебя заинтересовал?

— Нет.

— Врешь, — она отложила вилку. — Я видела, как ты смотрел на дочь Принц.

— Я на нее не смотрел.

— Смотрел. И она на тебя. Вы учитесь на одном курсе. Значит, будете часто видеться. Это хорошо.

Я не понимал, что она имеет в виду, да и не хотел понимать. Ее внезапный интерес к моей личной жизни раздражал.

— В любом случае это не твое дело.

Мать откинулась на спинку стула. На ее лице на секунду мелькнула тень, но она тут же спрятала ее за привычной невозмутимостью.

Был бы здесь вместо нее отец, мне было бы проще. Да, мы не были близки с ним, он всегда много работал и редко проводил со мной время. Но я по крайней мере всегда чувствовал его присутствие в моей жизни. Все мои счастливые воспоминания были связаны исключительно с ним, тетей Донной и собаками.

Последние годы мать активно пыталась создать видимость заботы и любви. На деле же все являлось притворством, вытканным чувством вины.

Зачем Элеонора Кавальере пришла на праздник? Чтобы показать всем лицо нового инвестора, чей якобы любимый и единственный сын учится в Институте Кроули, как и она почти двадцать лет назад. Или сыграть перед окружающими в семью, которой у нас никогда толком не было.

— Ты злишься? — заметила она.

— Нет.

— Ты всегда врал хорошо. Как и я.

Мне показалось, что она хочет сказать что-то еще, но не решается.

Я не стал ее подталкивать. Хотя мог бы попытаться узнать, что ее девичья фамилия «Айвори» забыла в списке какого-то непонятного эксперимента Дункан. Однако я был уверен, что что бы не скрывало за собой слово «Резонанс» — мать не расскажет мне правды. К тому же, тогда мне пришлось бы объясняться перед ней. У матери точно возникли бы вопросы, а признаваться в ночном проникновении в кабинет директора я не хотел. Отложу этот разговор на другой раз.

Возможно, у Люсильды было бы больше шансов разговорить ее отца. Но даже если Принц что-то и выяснит, я вряд ли узнаю об этом первым. Еще на рассвете, я вернул папку на место, сделав себе копию. Сомневаюсь, что Люсильда смогла запомнить столько фамилий за несколько минут. Значит, рано или поздно она придет ко мне за этим знанием. Тогда я решу, сколько стоит нужная ей информация.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Мабон был почти таким же, как и всегда.

По всей территории персонал Института расставил невероятно красивые шатры. Если в прошлом году они были простого белого цвета, лишенные каких-либо украшений, то в этом году сразу становилось очевидно, что у директора Дункан появилось больше финансовых возможностей. Нынешние шатры создавали впечатление, будто мы не на территории Института, а на какой-нибудь американской ярмарке, на которую приехали циркачи. Крыши шатров переливались золотым, когда на них попадали редкие лучи солнца. Ткань обтягивала металлический каркас, а место входа для железных балок закрывали мягкие кисточки, прямо как на ковре-самолете Алладина.

На прозрачных банкетных стульях лежали подушки в шитых узорчатых чехлах и небольшие пледики, которые можно накинуть на спину, если станет холодно.

В воздухе смешались ароматы выпечки, корицы и пряностей, из-за которых во рту вырабатывалась слюна, а желудок предательски сводило.

Даже моросящий дождь к этому часу стих, и из-за туч наконец выглянуло солнце.

Вокруг все смеялись и болтали за столиками. Люди выглядели по-настоящему довольными жизнью, радуясь встрече со своими родными. Ну, или почти все.

После странной встречи с Кавальере, родители какое-то время подозрительно молчали. Положение спасла Пенелопа Барнс, которая первой заметила нас и помахала рукой. Она и Присцилла сидели в окружении Шона и его опекунов — тети Мэгги и дяди Генри. Шон остался без родителей еще ребенком. После их смерти его забрал к себе брат матери и увез на ферму. Возможно, именно поэтому Шон вырос таким, каким я его знаю. Пережитая утрата не озлобила его, а наоборот, научила ценить тепло и заботу. Он не понаслышке знает о жестокости мира, поэтому сам всегда выбирает путь милосердия.

Ведьмы и колдуны бессмертны.

Никакие вирусы и бактерии не вызывают в нашем организме инфекций, а наши клетки не мутируют и не превращаются в опухоли. Мы очень медленно стареем и можем осознанно останавливать физическое развитие по эстетическим соображениям. Но бессмертие имеет одно неприятное свойство: оно не делает нас неуязвимыми. Ножевые ранения, огнестрельные, различные травмы, несовместимые с жизнью обычного смертного, вполне способны оказаться несовместимыми и с нашей.

Но даже бессмертие однажды может наскучить. Кто-то устает от долгой жизни, кто-то ищет посмертного признания и славы, а кто-то просто желает эффектно уйти. Ирландская певица Долорес О'Риордан, например, предпочла уйти путем утопления. А американский колдун Джим Джонс основал секту, убедил своих