Читать книгу - "Развод. Одинока. Свободна. Ничья? - Ксюша Иванова"

Похвально.

— Обсуждать — это ведь значит, высказывать какое-то отношение к теме. Положительное или отрицательное. Я же этого не прошу. Я просто хочу знать о нем побольше... Чтобы понимать его лучше.

Господи! Я, конечно, понимаю, как это звучит! Как будто я пытаюсь вытащить из окружения своего любовника побольше информации о нём для того, чтобы... ну, логично... для того, чтобы задержаться в этом статусе рядом с ним подольше!

— Может быть, вам нужно спросить его самого?

И ведь он прав! Но... Как-то вот не получается у меня разговаривать с Темнейшеством! То ли он избегает, то ли обстоятельства не складываются...

Понятно.

Молчим.

Тут мне, похоже, тоже не суждено раздобыть информацию...

— Но он — хороший человек, — все-таки почему-то не выдерживает Ваха. — Он моей семье помог устроиться в городе, когда мы из деревни своей бежали, и мне работу дал.

Ну, во-от... Это тот, который "не привык обсуждать за глаза"... Но отношение этот парня к своему хозяину я видела и раньше.

Правда, эта информация никак не отменяет то, что говорила мне о семье Алиева та женщина на приёме у губернатора.

В доме мне всё труднее.

Потому что здесь себя хозяйкой чувствует Анаит. И нет, я без претензий, конечно, но... Она всячески дает понять, что мне здесь не место.

Я, как человек взрослый, с удивлением замечаю ее какие-то по-детски наивные мелкие пакости, направленные в мою сторону.

— Анаит, а где собачий корм? Я ставила вот здесь, возле стола.

— Вынесла в кладовую. А что оно под ногами мешается.

Хорошо. Но... Где эта кладовая?

— А где тарелки для собаки?

С недовольным видом достает их из кухонного стола, в котором стоит мусорное ведро. С грохотом бросает в подставку.

— Где это видано, чтобы собака уличная в доме жила! — не глядя на меня.

И да, я всё понимаю! Мне и самой неприятно, что кто-то должен убирать за собакой, которую приволокла сюда я! Но вообще-то я здесь по приглашению хозяина дома. Даже, можно сказать, по его настоятельной просьбе! Я сюда жить не просилась! Я даже уйти хотела. А раз уж он настоял, чтобы я все-таки здесь жила, значит, в конце концов, могу же я тогда хоть немного чувствовать себя, как в гостях, а не как будто бомжика пригласили на минутку поесть на кухню господ! Да и за собакой я готова убираться сама...

— Анаит, вам если что-то не нравится, говорите это Руслану Усмановичу, не нужно мне высказывать. Он собаку разрешил в дом взять.

Она одаривает меня таким ненавидящим взглядом, что мне даже страшно становится. Это из-за собаки так? Или здесь, в принципе, гостей не любят? Или... Или это конкретно ко мне такое отношение? А почему?

Словно опомнившись, мгновенно отворачивается к плите и начинает рассерженно мешать ложкой что-то варящееся в кастрюле.

Иду в свою комнату.

Что мне ещё тут делать? Буду книжки читать — благо их тут в гостиной целый огромный шкаф!

Собака, выспавшись на специальной лежанке, бежит следом за мной.

— Ничего... - доносится из кухни громким яростным шепотом. — Ничего! Скоро ты уберешься восвояси... Надолго не задержишься! Я об этом позабочусь...

27 глава

Я закрываю за собой дверь и присаживаюсь на край кровати, прижимая к себе щенка. Задумчиво глажу его по голове, пытаясь упорядочить свои мысли. Давай, Ксюшечка, думай!

С чего бы Анаит, которая работает у Темнейшества, по сути, служанкой, пылать такой вот ненавистью ко мне? Из-за собаки? Смешно! Ответ прям вот сам напрашивается. Из-за Алиева! Фантазия подбрасывает парочку занимательных вариантов, на которые могла бы опираться эта ее ненависть.

А что если... Что если они — любовники?

Ой, бред какой!

Зачем бы тогда ему сюда меня привозить?

А что если она... знает его бывшую жену? О-о-о! Может, она видит во мне соперницу для нее? Или для себя? Или почему тогда?

Падаю спиной на кровать, раскинув руки. Собака сворачивается калачиком под боком.

Если бы я была сейчас у себя дома, лежать было бы некогда — уборка, стирка, приготовление ужина. У меня ведь никогда не было помощницы по хозяйству. Но здесь...

Выходной превращается в пытку от безделья.

...Просыпаюсь, как от толчка.

Потом только понимаю, что это собака спрыгнула с кровати.

За окном темно.

Пёс бежит к двери, поскуливая. Явно в туалет просится.

Вот ты себе придумала занятие, Ксюша! Как там в смешном видео было: "Артем, купи мне собачку! Красивая собачка такая!" Хватит спать, веди гулять, а потом надо полы за ней мыть.

Бегу вслед за собакой вниз по лестнице, на ходу напяливая на спортивный костюм теплую кофту. Старательно вытираю оставленные псом лужицы на полу купленными сегодня пеленками.

Так и скачем вдвоём — пёс уссыкаясь, я с тряпкой...

С крыльца он летит практически кубарем и мгновенно исчезает в темном дворе.

Тааак, теперь ещё лапы мыть...

Стою на крыльце. От него к воротам ведёт дорожка, освещенная с обеих сторон фонарями. Красиво.

Поднимаю взгляд вверх.

Ох, как хорошо! Небо усыпано миллионами звезд. Где-то в траве неподалёку громко стрекочут сверчки. Ну, или может, кузнечики. Пахнет цветами — знакомо и сладко и, одновременно, никак не определить, что за цветы.

Кутаясь в кофту, смотрю в небо.

— Меня встречаешь? — раздаётся за спиной.

— Ай! — от неожиданности дергаюсь вправо, ударяясь локтем об ручку входной двери. — Аааа! Разве ж можно так подкрадываться!

— Ударилась? — за секунду поднимается и оказывается рядом.

Блин! Так не честно! Чего он вырядился, как с обложки журнала! И где был снова... без меня!

Нет, вчера всё было вполне себе достойно! Я в платье, на каблуках, с прической, с макияжем. Рядом с ним смотрелась вполне себе. Но сейчас!

Это несправедливо по меньшей мере, что он такой, словно только что был опять на приёме у губернатора, а я в этой своей бабушкиной кофте, растрепанная, помятая, да еще и с пеленкой в руках, которой вытирать пол за собакой!

И может быть, в другой ситуации, я бы вела себя как-то иначе, как примерная учительница русского языка и литературы. Может быть, если бы я целый день не думала... о нём, да! Не в том смысле, что влюбилась... И ой, Ксюша, всё! В том смысле, что пыталась разгадать все эти странности, с ним связанные!

Если бы не это всё, я бы наверняка не сказала то, что говорю сейчас.

— И где это ты по ночам ходишь?

Когда последний звук срывается с моих губ, мне