Читать книгу - "Завидная нервно-тревожная невеста - Виктория Рогозина"

лишних эмоций, но с такой силой, что противники больше не осмеливались возвращаться к теме. И сегодня было ясно, что Оксана Юрьевна пересекла черту.

Алиса вновь взглянула на отца, почувствовав облегчение. Слова Оксаны Юрьевны, которые так мучили её внутри, теперь казались чем-то незначительным. Её семья всегда стояла за неё горой, и это давало ей уверенность, что ни один учитель, ни один завистливый взгляд не смогут поколебать эту поддержку.

Глава 13 Иди ты к лешему

Я медленно прохаживалась по старому заброшенному кладбищу, вдыхая прохладный осенний воздух, густо насыщенный ароматом прелой листвы. Под ногами шуршали сухие кленовые и березовые листья, которыми усыпаны дорожки между потемневшими от времени надгробиями. Всё вокруг выглядело грустно, тоскливо, словно сама природа пыталась отразить печаль этого места.

Деревья, казалось, склонялись, как в поклоне, отдавая дань памяти тем, кто здесь покоился. Их голые ветви переплетались над головой, образуя живую арку, через которую пробивался тусклый свет осеннего солнца. Шелест листьев, порой тихий, порой громкий, доносился отовсюду, создавая глухое эхо, будто голоса давно ушедших.

Мой взгляд привлекли старинные памятники в виде ангелов. Их статуи, изваянные с мастерством и любовью, стояли неподвижными, застигнутыми в вечной скорби. Ангелы, с опущенными головами и сложенными крыльями, казались олицетворением боли и печали. Их каменные лица отражали невыразимую тоску, будто они тоже не могли примириться с неизбежным уходом людей, к которым они некогда "принадлежали".

Я остановилась перед одним из таких ангелов. Его лицо, несмотря на огрубевший с годами мрамор, сохранило благородство черт, но в этих чертах пряталась тоска. Руки ангела сжимали крест, а в глазах, в которых некогда, вероятно, светилась надежда, теперь была застывшая грусть. Он, как и другие, был немым укором, напоминанием о быстротечности времени и бренности человеческой жизни.

Я провела рукой по холодной поверхности камня, чувствуя на кончиках пальцев каждый изгиб, каждый выемку. Это место, забытое и заброшенное, когда-то было полным жизни и боли, историей и памятью, но теперь всё здесь казалось увязшим в непреходящей меланхолии.

Шорох в сухой листве заставил меня замереть на месте. На мгновение я подумала, что это просто бродячий кот играет в опавших листьях, как это иногда случается в таких местах. Но что-то в этом звуке было неправильным — слишком беспокойным, слишком целеустремленным. Прислушавшись, я повернула голову на звук и, осторожно двигаясь сквозь ковёр опавших листьев, направилась к источнику шума.

Когда я подошла ближе, то в тусклом свете увидела нечто, что на первый взгляд было невозможно описать. Сначала это показалось мне не более чем причудливым теневым силуэтом. Но потом я разглядела его чётче. Это был анчутка — тот самый злой дух, о котором рассказывали в славянских поверьях.

Он был крошечным, едва ли достигал нескольких сантиметров в росте, но казался совершенно живым и целеустремленным. Всё его тельце было покрыто густой чёрной шерстью, шерсть переливалась под редкими лучами света, пробивающимися сквозь листву. Но его голова была совершенно лысой, блестящей, как будто натёртой маслом. Это контрастировало с его остальной мохнатой фигурой и делало его вид ещё более странным. Он шарил в листьях, что-то искал, нервно бросая взгляд по сторонам.

Я остановилась и, затаив дыхание, присмотрелась. Мнения о внешности анчуток в легендах всегда расходились, но одна деталь была непременной — полное отсутствие пяток. И действительно, в полумраке я заметила это характерное отсутствие. Тонкие, почти комичные ножки анчутки не заканчивались привычными для любого существа пятками. Это выглядело так неестественно, что даже в мистической обстановке заброшенного кладбища мне стало немного не по себе.

Я пыталась разглядеть, есть ли у него рога или хвост — еще один спорный момент в старых рассказах — но анчутка был слишком занят своими делами, чтобы позволить мне хорошо рассмотреть его. Он носился среди листьев, как будто кто-то подгонял его. Его движения были быстрыми, суетливыми, как у взволнованного зверька. Может быть, он действительно был злым духом, но сейчас он казался скорее озабоченным чем-то.

Я шагнула ближе, и он внезапно замер, будто почувствовал мой взгляд.

Анчутка, застигнутый врасплох, неожиданно остановился, не двигаясь, и, внимательно осмотрев меня, его маленькие, лукавые глаза вдруг расширились от удивления. Он вжал свою лысую голову в покрытые чёрной шерстью плечи, как будто хотел исчезнуть в себе самом, и затем, благоговейно, дрожащим голосом прошептал:

— Царевна, вы ли это?

Его слова прозвучали странно и неуместно, словно из какого-то другого времени и мира. Я застыла на месте, не совсем понимая, что происходит. Мои мысли метались — почему он меня так назвал? Какая царевна? Но, глядя на его маленькую фигуру, полную трепета и безмолвного ожидания, что-то в глубине моей памяти отозвалось. Я колебалась, не уверенная, как следует реагировать, но всё же медленно кивнула в ответ, решив не разрушать этот странный момент.

Анчутка задрожал, будто его пронзил ток восторга. Его маленькие лапки прижались к груди, и он воздел глаза к небесам, хотя, с его миниатюрного роста, они были скорее направлены в никуда, скрытое тучами и осенней хмарью небо. Его голос сорвался на шёпот, как будто он говорил не только мне, но и кому-то там, в пустоте, взывая к невидимым силам:

— Слава Роду... — бормотал он с явным благоговением. — Услышали мольбы, услышали...

Его слова звучали как древняя молитва, что-то, уходящее вглубь веков, в забытые времена, когда мир был совсем другим, когда люди и существа вроде анчутки жили рядом, не скрываясь. Он стоял передо мной, смиренно склонив голову, как будто ждал дальнейших указаний или чуда. И всё это происходило здесь, на заброшенном кладбище, среди опавших листьев и полуразрушенных памятников.

Странное ощущение охватило меня, как будто я действительно была частью чего-то древнего, непостижимого, того, что давно забыла.

Анчутка, все еще не поднимая глаз, вдруг осторожно вздрогнул, как будто в нем пробудилась смелость продолжить. Его голос, все еще тихий, но теперь более настойчивый, дрожал от напряжения:

— Нас ждут в нашем мире, царевна, — он снова посмотрел на меня, его взгляд был полон уважения и тревоги. — Кощей все больше свирепствует. Земля стонет под его пятой. Он знает, что ваше время близко...

Его последние слова звучали как некое пророчество, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине. «Кощей.» Это имя возникло будто из тумана, вызывая странные образы — древние легенды, забытые страхи. Я не понимала, как могло это касаться меня, ведь все это казалось чем-то далеким и нереальным, принадлежавшим мирам, которые я не знала и, возможно, не хотела