Читать книгу - "Завидная нервно-тревожная невеста - Виктория Рогозина"

что она может спокойно заниматься своими делами, не обращая внимания на чужие ожидания. Это было своего рода свобода, которую Алиса ценила.

Она буквально наслаждалась тем, как легко отмахивается от чужого мнения. Пусть они думают, что хотят. Ей это было не важно. Она знала, кто её настоящие друзья, и что она всегда может положиться на свою семью — на маму, на брата, на папу. А что думают о ней те, кто недавно смотрел свысока, а теперь с завистью — это не имело никакого значения.

Алиса продолжила конспектировать, храня в себе эту уверенность, пока вокруг неё кипели чужие амбиции и недовольства.

Оксана Юрьевна, высокая, строгая женщина с глубокими морщинами у рта, стояла у доски, одетая в строгое платье, которое будто подчеркивало её неумолимую строгость. Сегодня, вместо урока литературы, она решила устроить разнос, причём явно не по теме. С первых минут урока её голос звучал всё громче, как будто она хотела добиться, чтобы каждое слово отразилось в душах учеников.

— Компьютерные игры — это чистое зло! — воскликнула она, стуча пальцем по столу и пронизывая класс пронзительным взглядом. — Они разрушают молодёжь, делают из вас никчемных ленивцев, неспособных ни на что полезное!

Её голос эхом отдавался в тишине класса, как гром, нависший над головами учеников. Алиса чувствовала, как напряжение нарастает в воздухе, но её лицо оставалось непроницаемым, даже когда Оксана Юрьевна явно прицелилась в неё.

— А деньги? — продолжала учительница с язвительной усмешкой. — Деньги портят людей. И вот вам наглядный пример — ваш «герой», Михаил. Брат Алисы! Он променял всё ради своей «сомнительной» карьеры в киберспорте, и что же? Теперь, вместо того чтобы быть примером для вас, он стал настоящим антигероем нашей школы!

Алиса почувствовала, как взгляды одноклассников теперь впились в неё с новым любопытством. У одних в глазах сверкала зависть, у других — презрение. Они ждали её реакции, как будто она была обязана ответить или оправдаться за брата. Но внутри Алисы царило холодное спокойствие, которое она всегда умела сохранять.

Оксана Юрьевна продолжала говорить, но Алиса уже почти не слушала. Каждое её слово звучало как неприятный, раздражающий шум. Её лицо оставалось спокойным, но внутри что-то тихо поднималось — гнев на всю эту несправедливость, на то, что учительница имела наглость нападать на её семью.

Не спеша, Алиса молча поднялась со своего места. Скрип её стула раздался по всему классу. Все замерли, включая саму Оксану Юрьевну. Одноклассники, не отрываясь, смотрели, как она спокойно собирает вещи, а учительница застыла, будто не веря в то, что кто-то осмелился её проигнорировать. Спустя несколько мгновений, опомнившись, Оксана Юрьевна резко подняла голос:

— Алиса! Куда ты собралась? Вернись немедленно!

Но Алиса не собиралась останавливаться. Открыв дверь, она вышла в коридор, оставив за спиной затихший класс и голос учительницы, растаявший в далёкой тишине.

В коридоре, где царила холодная тишина, Алиса остановилась и на секунду глубоко вздохнула, как будто сбросила с себя тяжесть, накопившуюся за последние минуты. Вынув смартфон из кармана, она набрала знакомый номер. Несколько гудков, и вот она услышала спокойный голос отца.

— Пап, — голос у неё был тихий, но уверенный. — Забери меня, пожалуйста, из школы.

Отец не стал задавать лишних вопросов, как она и ожидала. Он всегда был таким — внимательным, понимающим, никогда не сомневавшимся в её словах.

— Скоро буду, — ответил Алекс с той мягкой уверенностью, которая всегда успокаивала Алису.

Она убрала телефон обратно в карман, чувствуя, как её сердце постепенно успокаивается. Теперь нужно было только подождать. Прислонившись к холодной стене коридора, она слабо улыбнулась — пусть весь этот школьный мир крутится как хочет. Её отец скоро приедет, и всё станет на свои места. Ничего из того, что сказал этот «антигерой» в лице Оксаны Юрьевны, не имело значения. Её семья всегда стояла за неё горой, и это было важнее всего.

Алиса стояла в коридоре, прислонясь к холодной стене, и с каждым мгновением всё больше осознавала, насколько её задело сегодняшнее поведение Оксаны Юрьевны. Критика классной руководительницы звучала как ядовитый шепот, проникающий в её мысли. И хотя она привыкла к тому, что их семью часто обсуждают за глаза, сегодня Оксана Юрьевна явно перешла границы. Не только задела её брата, но и коснулась матери, Валерии Алексеевны, осуждая всё, что касается их семьи.

Алиса глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает ощущение несправедливости. Стараясь не думать о сказанном, она направилась в гардеробную, где без лишних движений схватила свою куртку. Быстро застегнувшись, она покинула здание школы, ступая по ступенькам как можно быстрее, чтобы поскорее оказаться на улице.

Когда девочка вышла на школьный двор, её взгляд тут же упал на знакомую машину, уже стоящую у обочины. Это был отец. Вид его автомобиля сразу принёс с собой ощущение покоя, словно все проблемы и раздражение остались позади. Алекс всегда успокаивал её своим присутствием. Для неё машина стала не просто средством передвижения, а чем-то вроде убежища, где можно было быть собой, без лишнего осуждения.

Открыв дверь, Алиса села в тёплый салон, пристегнула ремень безопасности и мгновенно почувствовала, как напряжение стало отступать, словно весь мир оставил её в покое. Алекс посмотрел на неё через зеркало заднего вида с лёгкой улыбкой.

— Что случилось? — его голос был спокойным, но внимательным, как всегда, когда дело касалось детей.

Алиса вздохнула и посмотрела на дорогу перед собой. Её мысли возвращались к словам Оксаны Юрьевны, и она не могла сдержать чувства обиды.

— Оксана Юрьевна сегодня снова сказала гадости про Мишу... — начала она, немного дрогнувшим голосом. — И про маму тоже. Она сказала, что брат — антигерой школы, что он забросил учёбу ради «сомнительной карьеры», и что компьютерные игры и деньги только портят людей. А потом... она перешла на маму... Сказала, что Миша — это её вина.

Она замолчала, не зная, как ещё выразить своё негодование. Алекс спокойно выслушал её рассказ, продолжая вести машину, но она заметила, как его губы едва уловимо дернулись в усмешке.

— Выпущу сегодня Цербера, — проговорил он, не отрывая взгляда от дороги, с лёгким, но многозначительным оттенком в голосе. — От школы камня на камне не останется.

Алиса не сдержала улыбки. Она знала, что под «Цербером» отец подразумевал маму, Валерию Алексеевну. Когда дело касалось их семьи, особенно детей, Валерия превращалась в настоящую защитницу, тигрицу или львицу, и те, кто осмеливался задеть её близких, часто встречались с её яростным отпором. У неё был особый талант ставить людей на место — хладнокровно и без