Читать книгу - "Завидная нервно-тревожная невеста - Виктория Рогозина"

Как только я закончила говорить, в воздухе повисло напряжение, и словно по сигналу, несколько родителей тут же начали уговаривать меня в более резкой и грубой форме. Слова лились с разных сторон:

— Валерия Алексеевна, зачем идти против всех? Ну подумайте, так же будет лучше для детей! — громко сказал кто-то из переднего ряда.

— Все же согласились, вы что, считаете, что знаете лучше всех? — язвительно добавила другая мать.

— Вам что, детей не жалко? Вы что, особенная, что ли? — раздался еще один голос.

Каждый из них говорил всё увереннее, повышая тон, как будто пытались меня запугать или задавить количеством голосов. Я ощутила, как на меня начинают давить, но внутри меня разгорелось чувство спокойной уверенности и даже немного сарказма.

— Судя по комментариям, тут все имеют по несколько ходок и состояли в ОПГ, — произнесла я ровным тоном, даже не повышая голоса.

Эти слова моментально разрядили атмосферу. В классе воцарилась тишина. Родители переглянулись, удивлённые моим неожиданным ответом. Кто-то нервно кашлянул, кто-то тихо рассмеялся, пытаясь скрыть смущение, а некоторые просто замолчали, не найдя слов для возражения.

Оксана Юрьевна, стоявшая впереди с разочарованным выражением лица, не знала, что сказать. А я, почувствовав, что страсти улеглись, лишь улыбнулась про себя. Этот разговор был закончен. Но Оксана Юрьевна, видимо не собираясь так просто сдаваться, поджала губы и перешла к следующей теме.

— И еще один вопрос... — начала она, глядя прямо на меня. — Валерия Алексеевна, вашему сыну, Мише, явно дают слишком много карманных денег. Для школьника это слишком. Это может оскорблять чувства других детей, у которых нет таких возможностей.

Все взгляды снова обратились ко мне. Родители настороженно слушали, кто-то уже предвкушал очередную «битву». Но я не собиралась молчать.

— А мне всё равно, — спокойно ответила я. — Мой сын Миша честным путем выиграл киберспортивный турнир, продемонстрировав свои навыки, поэтому он заслужил эти деньги. И то, что он зарабатывает их своими усилиями, никак не должно беспокоить вас или ваших детей. И куда тратить свои деньги — он сам решит.

Я специально не повысила голос, а говорила четко и уверенно. Оксана Юрьевна нахмурилась, будто в этот момент пыталась переварить мои слова, но за нее это сделали другие родители. Они начали говорить всё громче, перебивая друг друга:

— Это несправедливо! В таком возрасте столько денег!

— Он ещё ребенок, ему нельзя так много!

— Дети должны быть на равных условиях, это влияет на атмосферу в классе!

Они пытались заставить меня изменить свою точку зрения, говорили, что «все» считают так, что это «вредно для развития». Один из родителей даже предложил, чтобы я забрала у сына деньги и контролировала, на что он их тратит.

Их попытки вызвать у меня чувство вины или давления достигли абсурда. Я просто не смогла удержаться и рассмеялась.

— Вы серьёзно? Отнять деньги у собственного сына, который их честно заработал? — я осмотрела всех с удивлением. — Что ж, боюсь, это не входит в мои планы. Миша трудился ради этих достижений, и я этим горжусь. Мы все воспитываем своих детей так, как считаем нужным. Мой выбор — доверять ему и поддерживать в том, что он делает.

Родители, кажется, были поражены моим ответом. В классе вновь наступила тишина, и я вновь ощутила, как ослабло давление, словно волна недовольства медленно схлынула, не найдя отклика. Оксана Юрьевна выглядела сбитой с толку, но ничего больше не сказала.

Родители вновь начали набирать обороты, их голоса становились всё громче, обрывки оскорблений и недовольных реплик полетели в мою сторону, словно горячие угли:

— Она отвратительная мать!

— Разбаловала своего сына!

— Ей плевать на остальных детей!

Я уже не удивлялась — это было привычно. К тому же, кто-то всегда найдётся, чтобы поворчать или раскритиковать чужие методы воспитания. Как ни странно, даже без малейшего знания ситуации. Я слушала всё это, наблюдая за тем, как они всё больше распаляются, не стесняясь в выражениях и переходя на личности.

Оксана Юрьевна, заметив, что собрание выходит из-под контроля, попыталась вмешаться, подняв руку и призывая всех к порядку.

— Уважаемые родители! Прошу вас сохранять спокойствие. Счастье любит тишину, давайте немного снизим градус общения.

Её мягкий голос казался слишком слабым на фоне оскорбительных выкриков, но это была хоть какая-то попытка вернуть ситуацию под контроль. Я вздохнула, понимая, что это ни к чему не приведет, и решила вмешаться по-своему.

— Счастье не любит тишину, — спокойно сказала я, взглянув на Оксану Юрьевну, а затем на всех родителей. — Библиотека любит тишину, морг любит тишину, но уж точно не счастье.

Внезапно воцарилась напряжённая тишина, но на этот раз не та, о которой говорила Оксана Юрьевна. Родители смотрели на меня с явной неприязнью, словно мои слова только подлили масла в огонь. Лица были искажены от возмущения, кто-то пробормотал себе под нос что-то о моем «высоком мнении о себе».

— Вы издеваетесь?! — выкрикнул кто-то. — Как можно быть такой самоуверенной? Да на вас управы нет!

Эти слова словно пробили последние преграды, и зал опять заполнился раздраженными голосами. Люди кипели от злости, и чем больше я сохраняла спокойствие, тем сильнее они раздражались.

Оксана Юрьевна, похоже, совсем потеряла контроль над ситуацией, пытаясь снова успокоить разгорячённую толпу, но никто её больше не слушал.

Классная руководительница, уже явно на грани, с трудом сохраняя спокойствие, сжала губы и произнесла:

— Валерия Алексеевна, вы ведёте себя крайне неосмотрительно и, позвольте сказать, нагло. Я понимаю, что у вас своя точка зрения, но давайте всё же проявим уважение к остальным родителям.

Я холодно посмотрела на неё, зная, что никакого уважения не получу от этих людей, как бы они ни пытались прикрывать это фальшивыми фразами о «заботе» и «общем благе». Вдохнув, я ответила спокойно, но с ноткой сарказма:

— Хорошо, давайте уйдем в треш-угар и сука-бля и просто оставим вопрос о моих детях в покое.

Эти слова повисли в воздухе, как взрывная волна. Родители замерли на секунду, а затем возмущение накрыло их с новой силой. Кто-то покраснел от ярости, кто-то выглядел оскорблённым до глубины души. Возмущённые взгляды, шепотки, от которых казалось, вот-вот запылает воздух, опять обрушились на меня.

— Как можно говорить такое на родительском собрании?! — выкрикнул один из отцов, сжав кулаки.

— С таким отношением неудивительно, что ваши дети так себя ведут! — вторила ему какая-то мать.

— Вот она, отвратительная мать! — опять раздалось из толпы, и все начали поддакивать, поднимая волну возмущения.

Но я стояла спокойно, без малейшего желания оправдываться перед ними. Их слова