Читать книгу - "Поглощающий - Ава Торн"

и есть. Но ты больше не моя добыча. Ты моя. Твой страх восхитителен, но когда ты принимаешь его и позволяешь ему трансформироваться во что-то большее — вот чего я жажду.

Непрошеный стыд поднялся во мне, и я почувствовала, как горят щеки и шея.

— Я боюсь боли.

— Тебе больно, или это просто твой разум играет с тобой? Скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле.

Я была связана, это я знала. Но благодаря его прохладным рукам на моем лице я смогла успокоить свое бешено бьющееся сердце и впервые на своей памяти позволила себе сосредоточиться на том, что чувствовало мое тело.

Шелк был тугим, но в нем не было ничего острого. Глубокая пульсация там, где скапливалась кровь; ноющая боль там, где мой вес прижимал меня к путам. Но это была не та боль, которую я знала. В ней не было и намека на жестокость, в ней читалась возможность.

— Я чувствую… ноющую боль. Мне нужно, чтобы ты коснулся меня, Ису.

Он ухмыльнулся, и я увидела, как его паучьи руки потянули за нити его паутины. Меня подняли выше, так что теперь моя грудь оказалась на одном уровне с его ртом. Его язык выскользнул, обвившись вокруг одной из грудей, сжимая ее еще крепче, пока он не провел кончиком языка по моему ноющему соску, и я вскрикнула.

Мои бедра попытались сжаться вместе, но они были связаны врозь. Я залилась румянцем, почувствовав, как возбуждение стекает по ноге, пока он продолжал омывать мой сосок языком, а его когтистые пальцы перекатывали другой между собой. С каждым потягиванием мой живот скручивало так, что на глаза наворачивались слезы. Слишком много крови прилило к голове, все было как в тумане; он давал мне слишком много и в то же время недостаточно.

— Ису… — выдавила я, не зная, о чем именно прошу его. Слюна капала с моих распухших, покалывающих губ, пока я пыталась решить: хочу ли я, чтобы он прекратил эту пытку, или чтобы она никогда не заканчивалась.

Его язык высунулся, слизывая ее с моего подбородка, в то время как паучьи руки потянули за шелк, удерживавший меня в воздухе. Мое подвешивание было мастерским творением из креплений и шкивов, и я перевернулась, моя спина больше не была выгнута дугой. Он шагнул между моих ног, раздвигая их еще шире. Он провел своим нижним членом по моему промокшему лону, и я увидела, как моя смазка медленно покрывает его.

Он потянул за еще одну нить, и я приподнялась почти в сидячее положение.

— Ты моя. Думаю, пришло время тебе принять меня полностью. — Он ухмыльнулся.

— Ты имеешь в виду… оба? Одновременно? — От этой мысли по телу пробежала дрожь, и вовсе не от страха.

Зазубренные когти затанцевали по моей коже, делая покалывание почти невыносимым. Они очерчивали мою распухшую грудь, пока я снова не начала извиваться. Он погладил свои члены, покрывая пальцы и ладонь густой предсеменной жидкостью, которую вырабатывал.

Затем он провел большим пальцем по моему клитору, мучительно медленно обводя его кругами. Но с путами и давлением по всему телу, а также с непрекращающимся дразнением его когтей, я чувствовала себя готовой вспыхнуть от одного лишь этого легкого прикосновения.

Его ухмылка говорила о том, что он это знал.

— У нас впереди вся ночь. Зачем торопить события?

— Ису, если ты будешь дразнить меня еще немного, ты можешь и не пережить эту ночь.

Смелость моих слов застала меня врасплох, но не так сильно, как огонь, вспыхнувший в его глазах.

— Какая ты неистовая в гневе. — В его словах сквозило явное одобрение.

Его большой палец стал описывать круги все плотнее, и мои ноги задрожали в путах. Он наблюдал за тем, как моя грудь вздымается и опускается с каждым тяжелым вдохом, пока я приближалась к разрядке… так близко…

Когда давление в моем центре достигло почти той самой точки невозврата, я почувствовала, как другие его скользкие пальцы надавили на тугое кольцо моей задницы.

— Ису… — Я почувствовала, как снова сжимаюсь.

— Ты в безопасности. Отдайся мне. Доверься мне.

Он ущипнул плоть вокруг моего клитора, и я сделала один последний глубокий вдох, расслабляясь, чтобы впустить его, пока оргазм поглощал меня.

Он одобрительно застонал; его палец разрабатывал меня, заставляя раскрываться с каждой дрожью удовольствия. Он покрыл себя еще большим количеством смазки, прежде чем медленно войти обратно, на этот раз двумя пальцами, и жжение было уже слабее.

— Если я переверну тебя, будет легче…

— Нет.

Он замер.

— Я хочу видеть тебя. — Эти слова выдали больше, чем мне бы хотелось, но доверие — это обоюдоострый меч.

Его лицо ничего не выражало, но затем его паучьи руки снова потянули за паутину, так что мы оказались лицом к лицу, и его губы нашли мои.

Это был нежный поцелуй, не наполненный собственничеством, а чем-то более мягким. Я закрыла глаза, проведя языком по его нижней губе. Он игриво ответил на этот жест, и в моей груди что-то раскрылось. Вот какой может быть близость — не просто удовольствие, но и связь.

Он продолжал нежно играть со мной, раскрывая меня своими пальцами еще больше, но он не торопился. Он целовал меня, и я знала, что он будет делать это до тех пор, пока я не буду готова. Я наслаждалась его вкусом, странным ощущением от того, как проводила языком по мешочкам с ядом за его клыками, и тем, как он вздрагивал, когда я это делала. Появились маленькие капельки яда, и они оказались сладкими на вкус. Они питали покалывание в моей коже, пока внутри меня снова не начал нарастать жар, который я уже не могла игнорировать.

Я отстранилась, и все его глаза пристально посмотрели на меня.

— Я готова.

На этот раз не было никакой ухмылки, только благоговение, когда он обхватил меня всеми своими руками, устраиваясь напротив меня. Его пальцы выскользнули, и их место заняла широкая головка его более крупного члена. Он медленно надавил, и растяжение было интенсивным, когда он вошел в мою пизду и задницу; но он крепко прижал меня к себе, наши дыхания смешались, пока он направлял мои вдохи и выдохи.

— Ису…

— Я держу тебя, моя нейдр.

Дюйм за дюймом я принимала его. Это было медленно, но неотвратимо. Покалывание от его яда под моей кожей утихло, и все, что я чувствовала — это был он.

Он вошел до конца и еще мгновение крепко прижимал меня к себе, нежно поцеловав в висок.

— Ты так