Читать книгу - "Поглощающий - Ава Торн"

удлинилось, когда она склонилась над его булькающим телом. Змея воистину пробудилась, привлеченная теплым пиршеством, раскинувшимся перед ней. Я видел момент, когда она захотела поглотить его — по-настоящему поглотить, а не просто убить — но ее тело еще не продвинулось настолько, чтобы позволить себе подобные амбиции.

Вместо этого она вырвала ему горло зубами.

Когда она наконец поднялась, то была перемазана багровым от рта до талии. С ее заостренных ногтей капала кровь, а когда она улыбнулась, ее зубы удлинились, превратившись в клыки. Трансформация ускорялась с каждым актом жестокости, ее тело спешило соответствовать тому хищнику, которым уже стал ее дух. Ее зрачки расширились так, что почти скрыли мягкий медово-карий цвет. Совершенство.

— Лучше? — поинтересовался я.

Она покачала головой, и я увидел, как клыки втянулись.

— Я хотела проглотить его целиком, — призналась она голосом, хриплым от желания, которого она не до конца понимала. — Я чувствовала, как мое горло пыталось… измениться.

— Терпение, нейдр. Твое тело учится тому, что уже знает твоя душа. — Я перешагнул через разбросанные останки мальчишки, с одобрением отмечая, насколько основательно она его уничтожила. — Поглощение придет, когда ты будешь готова.

Она посмотрела на свои окровавленные руки, сгибая пальцы, которые теперь двигались чуть-чуть неправильно, суставы сгибались под углами, недопустимыми для человеческой анатомии.

— Что со мной происходит? Что ты со мной сделал?

Я нахмурился.

— Ты становишься той, кем должна была быть, — поправил я, не в силах удержаться и не провести пальцем по ее челюсти, чувствуя, как под кожей начинает формироваться легкая чешуя. — Мой яд не может пробудить то, что еще не живет в твоем сердце.

Жажда крови угасла, и я увидел, как человеческая часть в ней воспротивилась, когда она попыталась стереть кровь с рук.

— Я становлюсь монстром. — На ее глаза навернулись слезы.

Я обхватил ее лицо рукой, заставив посмотреть на меня.

— Что привело тебя в дикий лес под кровавой луной Самайна? Будь честна, маленький человек.

Она не стала извиваться в моей хватке.

— Ты звал меня. Когда они прижали меня к полу, я услышала твой голос в своем ухе: ты говорил мне прийти и найти тебя.

Я изучал ее глаза. Когда голод ушел, золотые крапинки, плававшие в мягком карем цвете ее радужек, засияли, как солнечный свет, в котором ей больше никогда не будет комфортно. Но я не увидел в них лжи.

Поднялся ветер, захлопнув ставни этой проклятой для человечества гробницы, и я услышал в нем смех, который игнорировал веками.

— Тебя звал не я, а та часть тебя, которую они не смогли приручить. Та дикость, что упивается тьмой и смертью, та древняя магия, что жаждет вкуса крови, ибо кровь всегда честна.

Ее глаза расширились, но я знал, что она чувствует в этом правду. Что-то в ее лице изменилось — тень разочарования, которую она пыталась скрыть, но не смогла.

— Значит, это не ты меня звал? Я думала… — Ее голос прозвучал тише, чем раньше, и она отвела взгляд. — Я думала, ты хотел, чтобы я дала отпор. А я оказалась просто еще одним существом, случайно забредшим в твои владения.

Обида в ее голосе застала меня врасплох. Три столетия я довольствовался одиночеством и бесконечным циклом охоты и кормежки, которого требовало проклятие. И все же, наблюдая за тем, как она отстраняется, видя, как тускнеет искра связи в ее глазах, я почувствовал, как во мне шевельнулось то, что я считал давно мертвым.

— Считаешь себя настолько незначительной? — спросил я, заставляя свой голос звучать ровно. — Веришь, что случайность привела тебя в мою рощу в ту самую ночь, когда завеса была тоньше всего? Что только случайность сделала тебя первой за триста лет, кто пережил мой яд?

Она снова посмотрела на меня, ища на моем лице обман, но я продолжил, прежде чем она успела заговорить.

— Лес, возможно, и взывал к дикости в твоей крови, но я сам решил ответить, когда ты предложила мне сделку. Я решил оставить тебя себе, хотя мог просто забрать то, что мне было нужно, и оставить остальное насекомым. — Я провел большим пальцем по ее окровавленной щеке. — Я решил оставить тебя.

Ее губы слегка приоткрылись, и я увидел, как в ее взгляде надежда борется с осторожностью.

— Люди всегда обманывали сами себя, — сказал я, и мой голос стал грубее, несмотря на все усилия его контролировать. — Богатством, золотом, своими большими домами, завоеваниями. Они внушают себе, что владеют тем, чего желают, что обладание приносит удовлетворение. Но они ошибаются насчет обладания, точно так же, как ты ошибаешься насчет своей ценности.

Я наклонился ближе, так близко, что ее теплое дыхание коснулось моей щеки.

— Триста лет через мои леса проходила добыча. Отчаявшиеся души, сломленные создания, те, кто искал смерти, власти или спасения. Никто из них не заставил меня захотеть увидеть, кем они могли бы стать. Никто из них не вызвал у меня любопытства к завтрашнему дню. Никто из них не заставил меня осознать, что, возможно, проклятие все-таки отняло у меня не все.

Слова вырвались прежде, чем я смог их остановить; это было большее откровение, чем я планировал. Но, наблюдая за тем, как расширяются ее глаза, как у нее перехватывает дыхание, я понял, что не жалею о сказанном.

— Магия в тебе знает, что в конце концов все мы возвращаемся в одну и ту же землю. Даже такие создания, как мы с тобой. Но до того конца… — Я запнулся, борясь с концепциями, которые не рассматривал столетиями. — До тех пор, возможно, нам не обязательно идти в одиночку.

— Мы с тобой… — повторила она мои слова, а уголки ее глаз смягчились.

И тогда она подалась навстречу моему прикосновению — эта свирепая малышка, которая только что превратила своего мучителя в мокрые ошметки, — и я почувствовал в груди незнакомое ощущение. Возможно, гордость. Но в глубине души я знал правду, и она была чем-то куда более опасным.

— А как насчет… него? — Она указала в сторону покоев лорда. — Его ты тоже сохранил для меня?

Моя ухмылка расползлась так широко, что обнажила все зубы.

— О да. Ты готова покончить с этим, нейдр?

Глава 10

Флавия

Коридор, ведущий к покоям Тиберия, раскинулся передо мной, и это расстояние казалось почему-то непреодолимым. Мои босые ноги оставляли кровавые следы на безупречно чистой плитке — кровь Гая, кровь Маркуса, кровь того, во что я превращалась. Позади меня с терпеливым безмолвием двигался Ису, отслеживая каждое мое движение с тягостным интересом.

Я уничтожила их. Я убила Маркуса, разорвала Гая