Читать книгу - "Фейридейл - Вероника Ланцет"

Но не говорю ему об этом. Потому что если произнесу эти слова вслух, они станут реальностью. А в глубине души я не могу с этим смириться.

Просто не могу умереть.

Амон ложится сзади, прижимая меня к своей груди.

Мое дыхание становится слабым, сердцебиение постепенно замедляется, и я чувствую себя как никогда вялой.

Каждое мгновение приближает меня к смерти. Как бы я себя ни обманывала, теперь, когда едва могу дышать, отрицать очевидное невозможно. Каждый вдох дается мне с таким трудом, будто я глотаю осколки стекла.

Тело подводит меня, медленно угасая.

– Я л-люблю тебя, – хриплю я. – Н-навсегда…

Я прерываюсь на полуслове. Силы полностью покидают меня, и я больше не могу пошевелить даже губами. Но все еще в сознании и слышу голос Амона, его отчаянные крики и мольбы, чувствую, как он трясет меня, пытаясь вернуть к жизни.

Я все еще здесь и вижу на его лице выражение абсолютного отчаяния, когда до него доходит, что происходит, – что он теряет меня. Земля вокруг начинает содрогаться, черное облако пепла заслоняет солнце, превращая день в ночь, – так в мире проявляется его безутешное горе.

Он сходит с ума от невыносимой агонии, а его глаза становятся совершенно черными и полными слез.

Но я все еще с ним, когда он открывает этот проклятый манускрипт.

– Я не потеряю тебя, Села, – обещает он. – Не потеряю!

И тогда он начинает нараспев читать строчки из книги.

Не знаю, какое заклинание он произносит или что намеревается делать дальше.

Знаю только, что в душе внезапно воцаряется покой. И когда смерть забирает меня, я согрета непоколебимой уверенностью.

Это еще не конец.

Глава тридцатая

Октябрь 1955 г., Фейридейл, Массачусетс

– Дарси! Дарси! – Амон отчаянно зовет меня по имени.

Распахнув глаза, я смотрю на него сквозь призму нашей общей истории и всего, через что мы прошли. Смотрю на него как на мужчину, который преданно ждал меня и бросал вызов любой опасности, только чтобы вернуть меня.

Но что куда важнее, я смотрю на него как на свою самую большую любовь. Мою родственную душу. Обладателя моего сердца и души, самой моей сущности.

Я поднимаю руку и призываю энергию, чувствуя, как возвращаюсь к себе прежней. Ладони нагреваются, от них струится свет, а вокруг меня обвиваются электрические нити.

– Дарси? – зовет Амон взволнованным голосом.

Я качаю головой, и мои губы расплываются в робкой улыбке.

– Зови меня Селой, – шепчу я.

Его глаза расширяются от шока, и он дергает за вырез моей рубашки, разрывая ткань.

Родимое пятно исчезло, как и драгоценный камень с ожерелья.

– Ты…

– Я вернулась, – подтверждаю я. – Вернулась навсегда, мой Амон, – говорю я и нежно касаюсь его щеки. – Ты вернул меня.

– Но… как… Раньше у меня не получалось.

– Может быть, потому, что мои силы не запечатаны? В этот раз я вспомнила всё. И жизнь Селы, и жизнь Элизабет. Я помню абсолютно все, Амон.

– Села? – говорит он срывающимся голосом. – Ты вернулась? Моя Села?

Слезы стекают по его щекам, когда он бросается ко мне и прижимает к груди, шепча на ухо нежности.

– Я не смел и надеяться, что камень снова сольется с тобой. Не после того, что случилось в прошлый раз.

– Я здесь, – шепчу я. – Я здесь и больше никогда тебя не покину, мой Амон. Спасибо, что все это время боролся за меня, за то, что ждал. Я потрясена тем, через что тебе пришлось пройти, чтобы спасти меня.

Он качает головой.

– Никогда не благодари меня за то, что так же естественно, как дышать. Я не чувствую себя цельным без тебя. Ах, Села, моя Села. Не верится, что ты и правда здесь, – шепчет Амон и отстраняется, чтобы с благоговением посмотреть на меня. Затем обхватывает ладонями мои щеки и покрывает кожу нежными поцелуями. – Моя родная девочка, – шепчет он мне в губы.

Мы не разрываем объятия, кажется, целую вечность, не в силах насытиться друг другом. Тепло его тела передается мне, а неповторимый мужской аромат окутывает с головы до ног, так что я пьянею от самой его сущности.

Все мои чувства обостряются от нашей близости, от осознания того, что мы наконец-то вместе. И именно благодаря тому, что я воспринимаю его всеми своими сущностями, прошлыми и настоящей, я понимаю: это реальность. И теперь, когда мои воспоминания слились воедино, я люблю его еще больше – вижу глазами Дарси, Элизабет и, конечно же, Селы.

Мне и представить страшно, каково ему было помнить наше прошлое и нашу любовь, но притворяться, будто между нами ничего нет, начинать все сначала снова и снова и каждый раз заставлять меня влюбляться в него, как в первый.

Сердце сжимается от невыносимой боли при мысли, каким одиноким и опустошенным он был все это время. Веками ждал моего возвращения, шел по жизни как бледная тень самого себя, потому что скучал по своей родственной душе – половинке своей души. Наша связь превосходит любые брачные узы, возможно, нас даже нельзя назвать родственными душами. Мы – единое целое, и только будучи вместе, остаемся в здравом уме.

Встав с кровати, я выхожу на середину комнаты, чтобы провести один тест.

– Села? – зовет Амон, следуя за мной.

Я не могу сдержать слабой улыбки, заметив, как сильно он напуган тем, что со мной снова может что-то случиться. Он наблюдает за мной, словно ястреб, высматривая малейший признак опасности.

– Мне нужно кое-что проверить, – говорю я, доставая его меч из ножен.

– Любовь моя, не сейчас…

Но я качаю головой.

– Мне нужно знать, что я полностью стала собой, Амон.

Поджав губы, он нехотя соглашается, но все равно не отходит от меня ни на шаг, а на лице у него читается непроходящая тревога.

Я достаю меч из ножен и в очередной раз поражаюсь ослепительному блеску родия. Удивительно, как что-то столь прекрасное могло принести боль стольким людям.

Не колеблясь, провожу лезвием по внутренней стороне предплечья, оставляя глубокий порез. Боль мгновенно пронзает меня, и лишь дернувшаяся губа выдает мою реакцию. Теперь, когда ко мне вернулась память Селы, я помню, что мне пришлось пережить в прошлом, и на фоне той агонии это кажется лишь мимолетной лаской.

Кровь покрывает серебристое лезвие, и несколько капель падает на пол.

Прямо у нас на глазах рана немедленно затягивается, оставив лишь едва заметный красный след на коже.

Мои губы дрожат, и я поворачиваюсь к Амону, лучезарно улыбаясь от счастья. У него на лице