Читать книгу - "Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль"

– Всё, Аня, я уехал. Давай свой список.

Женщина отдала мужу лист бумаги, сложенный вдвое и когда Илья Алексеевич ушёл, спросила меня первой:

– Доброе утро, Ника. Желаешь позавтракать в саду?

Улыбнулась ей и хотела сказать, с удовольствием, но только представила ароматную кашу, как тут же меня затошнило.

Скривилась и ответила:

– Не сейчас и спасибо вам. Лучше скажите, где Макс? Я проспала безумного много, и поверить в это не могу. Нужно было меня разбудить.

– Поверь мне, я бы тебя разбудила, – засмеялась Анна Сергеевна. – Сын не позволил. Сказал, что ты устала за эти дни и тебе нужно выспаться.

– Понятно… – пробормотала я и посмотрела в окно, где природная жизнь кипела.

– Ника, ты уверена, что не хочешь ничего поесть? Тебе нужно хорошо питаться, сама ведь знаешь.

Как ни странно, но я не была голодна. Зато именно сейчас меня начало ужасно мутить.

– Я позавтракаю позже, когда окончательно проснусь. Так, где же Макс?

– В саду, – ответила она и добавила: – Не поверишь, но сегодня он сам потренировался на трапеции и даже поупражнялся с гантелями.

– Это действительно здорово. Я рада, что у него проснулась тяга к жизни и выздоровлению.

Я направилась в сад.

Мягко ступая по стриженому газону, с момента, что здесь нахожусь, я впервые внимательно рассматривала сад.

Сад был такой красоты, что какое-то время я просто изумленно и восхищённо любовалась. Зеленая лужайка обрамлялась яркими цветами: жёлтыми, белыми, розовыми, голубыми; по краям брусчатых дорожек цвели самые настоящие розы.

В саду имелась беседка, которая была увита мелкой розой. Аромат стоял такой, что у меня моментально закружилась голова. Но, слава богу, зато прошла тошнота.

Я подумала о том, что рай, наверное, очень похож на это место. Я вдохнула сладкий аромат роз, над которыми жужжали трудолюбивые пчёлки, шмели и пили нектар бабочки.

Ничего не нарушало удивительную тишину. Я вдруг заметила, что сама едва дышу, боясь потревожить окружающий райский покой.

Макс сидел в своём кресле, в тени беседки и читал.

– Анна Сергеевна сказала, что ты в саду, – проговорила я негромко.

Макс оторвал взгляд от книги и повернул голову в мою сторону и улыбнулся.

– Как тт-ты себя чувствуешь? Вв-выспалась? – поинтересовался он.

– Да я просто в шоке от себя, если честно, – хохотнула в ответ и прислонилась спиной к арочной стене беседки.

– А ты сам как? Я узнала, что ты сегодня тренировался без посторонней помощи.

– Ника, я мм-мужчина, а не ребб-бёнок. Хоть я и пп-пережил сложнейшую операцию и бб-был долгое время пп-практически обездвижен, но это не знн-ачит, что так будет всегг-гда. Пора брать сс-себя в руки и подниматься с этого кресла.

С ума сойти!

Прогресс просто на лицо!

Я удивлённо и даже поражённо на него посмотрела и не успела похвалить, как он вдруг спросил:

– Пп-почему ты смотришь на меня так, бб-будто у меня не одна, а две головы?

– Потому что ты меня сейчас поразил, – призналась ему. – Макс, твоё заикание стало намного меньше! Раньше почти каждое слово давалось тебе с трудом, а сейчас твоя речь практически чиста. Не идеальна, конечно, но я вижу и слышу прогресс! А ещё твои слова! Да к таким выводам пациенты приходят не сразу. Людям крайне сложно бороться с самими собой и своей слабостью. И я очень рада, что ты быстро понял, что нужно бороться. Хотя… зря я удивляюсь. Ты всегда был борцом по жизни. Трудности тебя лишь закаляли и никогда не пугали. Я думаю, что ты встанешь и пойдёшь раньше, чем предположили доктора. И память к тебе вернётся тоже.

Он пожал плечами:

– Пп-просто я сам себе пп-противен, когда за мной кто-то ухаживает и сс-слушает моё зз-заикание…

Он вдруг замолчал и пробормотал виновато:

– Прости, Нн-ника. Я нн-не имел в виду…

– Всё нормально, – ответила ему. Хотя совсем маленькая обидка проскользнула в сердце.

Я знала, что Макс не хотел обидеть меня.

Отлепилась от стены и подошла к нему, чтобы сесть рядом и сказала:

– Но массаж всё равно ты сам себе не сделаешь. Уж эту радость тебе придётся оставить лично мне.

– Почему радд-дость?

– Потому что мне приятно трогать твои мышцы, – засмеялась я и тут же замолчала.

Меня очень сильно вдруг затошнило.

Поднялась со скамьи и часто задышала, стараясь унять эту муть внутри.

– Ника?

Но почему-то тошнота лишь усилилась и вдобавок сильно закружилась голова.

Перед моими глазами внезапно земля с небом поменялись местами.

Мне стало очень страшно.

Это было плохо. Очень, очень плохо.

– Ника?!

– НИКА!!!

Голос Макса прозвучал откуда-то издалека.

И всё исчезло.

* * *

Максим… или Иван?

– Всё в порядке. Правда, – устало проговорила Ника.

Она очнулась буквально пять минут назад.

– Какое же тут нормально?! – всплеснула руками матушка. – Вся бледно-зелёная, с утра ничего не съела, да ещё и в обморок упала!

Голос моей мамы звенел от беспокойства и тревоги.

– Ника, ты явно переутомилась, – сказал мягко, но строго. – Занимаешься со мной каждый день. Волнуешься и переживаешь много. Мне ясно, что причина твоего обморока – это я. Из-за меня ты начала чувствовать себя плохо.

Вдруг, и мама, и Ника замерли и странно посмотрели на меня.

– В чём дело? – нахмурился я.

– Сыночек мой… – прошептала мама.

– Макс, твоя речь… – проговорила Ника, отставив в сторону стакан с водой. – Ты говоришь чисто. Ни единой запинки, никакого заикания.

На секунду опешил и понял, что даже не заметил этих изменений.

Страх за Нику стал отправной точкой в моём излечении заикания.

Жаль, конечно, что я не вскочил с кресла и не подхватил её на руки как настоящий мужчина. Хорош, что в тот момент, Ника стояла рядом со мной, и я успел её поймать и усадить к себе на колени.

Но как ни странно, когда она упала в обморок, я откуда-то знал, что нужно делать.

Да, мне было страшно.

Словно откуда-то всплыли когда-то прочитанные или услышанные слова: «Страх – это инстинкт. Как есть, спать, дышать. Если не испытываешь страха, то ты уязвим. Именно страх позволяет нам принимать в нужный момент верные и точные решения. Только не вздумайте путать страх с паническим ужасом. Это совершенно разные вещи…»

– Действительно, – ответил задумчиво. – Я и не заметил…

– Это прекрасно! – улыбнулась Ника.

– Сыночек мой, – всхлипнула матушка. – Как же я рада… Ещё бы с Никой и ребёночком было бы всё в порядке…

– Всё будет в порядке, – уверенно сказала Ника. – Я действительно переволновалась. Последние недели выдались сложными для моей психики. Обещаю, теперь я буду постигать дзен.

Ника