Читать книгу - "Любовь для Реалиста - Яна Марс"

же нахал! Сердце колотилось от странного, знакомого возбуждения. Ей нравились их перепалки. Каждый разговор с ним был дуэлью. И каждый раз она не знала, кто выиграл. _____

Она выключила свет, собрала сумку и вышла в коридор. Офис был пуст. Только в конце коридора горел свет в кабинете Максима Андреевича — дверь была приоткрыта, и она видела, как он сидит за столом, склонившись над ноутбуком. Та же поза, те же закатанные рукава. Он даже не поднял головы, когда она проходила мимо — или сделал вид, что не заметил.

Надя спустилась на первый этаж, кивнула охраннику, который уже привык к её поздним уходам, и вышла на улицу. Ночной воздух пах сыростью и приближающейся весной — тем особенным мартовским воздухом, который обещает тепло, но пока только дразнит. Она села в машину и несколько минут просто сидела, глядя на тёмное здание офиса.

Ей пришло оповещение. Это было сообщение от Реалиста — он прислал ссылку на пост психолога, которого Надя узнала сразу. Дамочка с тысячью подписчиков и амбициями гуру, которая пересказывала чужие идеи своими словами и выдавала за свои.

"Видели новый пост Ивановой? Она вашу мысль про выгорание пересказала своими словами. Плагиат?"

Надя усмехнулась. Конечно он заметил, учитывая, сколько времени он проводил на её странице. Но всё же, это было странно приятно.

"Заметили,— ответила она. —Я думала, мне одной кажется. Она уже несколько постов копировала”.

"Вы молодец — не стали скандалить".

Надя замерла. Это он сейчас похвалил её?.

"А вы бы стали?"— спросила она.

"А мне зачем?"

— Действительно, — от абсурдности диалога Надя рассмеялась.

И все-таки, ей было приятно. Он следит за тем, что происходит в её профессиональной жизни. Замечает, кто ворует её идеи. Пишет ей об этом.

Она хотела спросить почему ему не всё равно, но подумала, что ответа всё равно не получила бы. Или получила бы, но такой, после которого пожалела, что спросила.

“Доброго вечера, Реалист", — написала она и убрала телефон.

Надя выехала с парковки и влилась в ночной поток машин. Фонари мелькали за окном, дворники мерно скрипели по стеклу — начинался мелкий, противный дождь. Она включила радио, но тут же выключила — не хотела ни музыки, ни голосов, ни чужих мыслей. Она хотела побыть одна со своими.

"Он назвал меня дерзкой, — подумала она. — Не истеричкой, не выскочкой — дерзкой. Это почти комплимент. Почти".

Она не знала, что с этим делать. Не знала, почему вообще думает об этом. И не знала, почему внутри, где-то глубоко, этот разговор вызвал не злость, не усталость, а странное, глупое желание улыбнуться.

"Идиотка", — сказала она себе и нажала на газ.

Светофор моргнул зелёным, и она поехала домой — в пустую квартиру, где её никто не ждал. Но это было даже хорошо. Потому что если бы кто-то ждал, ей пришлось бы объяснять, почему она улыбается. А объяснять не хотелось ничего.

Совсем.

Глава 15.

Следующие несколько дней Надя провела в режиме конвейера. С утра — разбор анонимных писем, которых становилось всё больше. Люди писали о разном: жаловались на начальника, на коллег, на бессмысленные совещания, которые отнимают время. Надя фильтровала откровенные глупости, не обращала внимания на оскорбления и спам.

Одна женщина написала: “Я боюсь ошибиться. Не потому, что меня накажут. Потому что меня накажут при всех. А я не выдержу ещё одного унижения”. Надя решила, что на ближайшем тренинге обязательно затронет тему публичных разборов.

После писем — консультации. График был плотный, но Надя чувствовала, что это работает. Люди начинали доверять.

Однажды к ней зашёл Дима и сказал, что его перестали бояться клиенты. Не потому, что он стал лучше продавать — потому что перестал загоняться. Потом девушка из бухгалтерии рассказала, что Галина Петровна её больше не достаёт.

“Я поняла, что это не я плохая, — сказала девушка. — Это у неё день не задался”. Надя радовалась маленьким победам. Но были и проблемы.

Она давно вынашивала идею: провести общее мероприятие для объединения отделов. Не тренинг, не лекцию — что-то живое, неформальное, где люди могли бы увидеть друг в друге не врагов, а просто уставших коллег. Она предложила арт-терапию — рисование в команде. Техника простая, безопасная, работает без лишних слов.

Максим Андреевич, когда она заговорила об этом на их пятничной встрече, сначала посмотрел скептически.

— Рисование? Вы серьёзно? — спросил он. — Серьёзно, — ответила Надя. — Это дешевле, чем искать новых сотрудников после того, как они разбегутся. Он усмехнулся, но разрешил. Даже выделил бюджет — небольшой, но на материалы и кофе хватило бы. Надя подготовила план: дата, время, список участников, методика, ожидаемые результаты. Всё чётко, по делу, без воды. Отправила заявку. Но дни шли, а её так и не одобряли.

— Оль, ты не знаешь, что с моей заявкой? — Надя нашла Олю на кухне.

Оля покраснела так сильно, что почувствовала это, и прижала ладони тыльной стороной к щекам, чтобы остудить их.

— Галина Петровна сказала, что сначала вы должны согласовать методику с ней лично, — сказала Оля шёпотом, оглядываясь на дверь. — Она сказала, что… ну, что вы не можете просто так проводить мероприятия. Что нужно её разрешение.

— У меня есть разрешение Максима Андреевича, — сказала Надя.

— Она сказала, что это не важно, — Оля опустила глаза. — Что вы должны отчитываться перед ней. И что если вы не согласуете, она не подпишет.

Надя сжала челюсть, но сдержалась. Не Оля виновата. Оля — просто девочка на побегушках, которая боится начальницу больше, чем пожара.

— Спасибо, — сказала Надя. — Я сама с ней поговорю.

Галина Петровна сидела в своём кабинете, окружённая папками и бумагами. Воздух сильно пах духами и жареной курицей. Она посмотрела на Надю поверх очков и махнула рукой.

— Вечно вы что-то придумываете, — сказала она, не дожидаясь вопроса. — То опросы, то тренинги, то теперь ещё какие-то рисования. А работать людям когда?

— Арт-терапия помогает снять напряжение, — ответила Надя спокойно. — Это напрямую влияет на продуктивность.

— Продуктивность, говорите, — Галина Петровна сняла очки, протёрла их и снова надела. — Голубушка, и без ваших рисований всё работало. Давайте так — вы даёте мне план мероприятий на месяц, я согласовываю. Без самодеятельности.

Надя посмотрела на неё. Хотелось сказать: