Читать книгу - "Я тебя не хочу - Елена Тодорова"

самоволке. Подбросив дрянь вверх, со всей дури швыряю ее в воду.

Сам выхожу на берег и, даже не пытаясь обсохнуть, принимаюсь одеваться.

— Какой же ты психопат! — орет Шмидт после первого глотка воздуха. Я на нее не смотрю, даже когда она рядом оказывается. — Ты слышишь меня? Психопат! — горланит дрожащая сука мне в ухо.

Ноль внимания. Я контужен своими ощущениями.

— Мне с тобой скучно стало, — вытягиваю с идеальным пренебрежением.

У самого же до сих пор сердце колотится так сильно, что в груди чувствуется истончающаяся вмятина.

— Конечно! Убить-то меня ты не можешь!

— Кто сказал? — вопрошаю мрачным тоном.

Провожу ладонью по волосам и иду туда, куда изначально намеревался притащить Шмидт — к поляне с ловушками на крупного хищника. Минут десять бредем по лесу. Бредем, потому что она, безусловно, волочится за мной.

— Мм-м… — мычит мартышка, оглядываясь. — И что это за домик? — спрашивает, указывая пальцем на сколоченный из бревен шалаш.

— Домик? — усмехаюсь я. — Это ловушка на медведя.

— На медведя? — изумление и страх Шмидт выдает высоким голосом. Обхватывая себя руками, заявляет: — Здесь нет медведей.

Конечно, нет. Это остатки декораций для фильма, который год назад снимали на наших землях.

— Конечно, есть.

— Ты врешь.

— Зачем мне это?

— Не знаю, но я уверена…

— В этом лесу есть все: медведи, волки, лисы…

— Олени!

Я замолкаю. Стискиваю челюсти, с ненавистью на эту дичь смотрю. Пару секунд, потому как… С меня, блядь, хватит.

Отворачиваюсь и направляюсь в кусты.

— Подожди меня здесь! — кричу служанке.

— Ты надолго??? — звенит тревогой. — Может, я с тобой???

Выталкиваю из нутра смех.

— Только если согласишься держать член, пока я ссу.

— Что-о-о?! Фильфиневич, ты дебил!

Не оборачиваясь, вскидываю руку и показываю сучке фак.

Прохожу без остановок метров пятьсот, прежде чем достать телефон и написать сообщение.

Твой Идол: Я иду спать. Найдешь дорогу сама?

Твоя Богиня: Ты рехнулся, Димочка?!

За грудиной свербит, но я все-таки ржу.

Твоя Богиня: Фильфиневич!

Твоя Богиня: Дима, вернись за мной! Не будь козлом!

Твой Идол: Как будто если я это сделаю, ты меня перестанешь обзывать.

Твоя Богиня: Ути-бозе, какие мы ранимые.

Сучка.

Твоя Богиня: Может, и перестану, Дим.

Твой Идол: Пиздишь, как дышишь.

Твоя Богиня: Да что тебе надо от меня???

Твоя Богиня: Вернись за мной!

Твой Идол: Умоляй меня.

По телу проносятся волны бешеного трепета, едва вспоминаю, в каком положении были, когда я требовал это от Шмидт в прошлый раз.

Останавливаюсь, потому что более ни шага сделать неспособен. Меня накрывает. Накрывает маревом, которое выжимает из моего организма аномальные реакции.

Твоя Богиня: Ни за что, Люцифер. Слышишь меня? Никогда от меня мольбы не услышишь! Найду дорогу сама! А если не найду, и завтра в лесу обнаружат мое мертвое тело, то… Встретимся в следующей жизни, козел!

На этом сообщении я словно от векового сна пробуждаюсь. Резко и бесповоротно. Бешусь, конечно, из-за того, что Шмидт пишет, будто никогда мне не покорится. Но, мать вашу, бросить ее я не могу! Хрен знает, почему. Думать некогда. Разворачиваюсь, чтобы вернуться, как вдруг тишину леса прорезает жуткий крик.

— Блядь…

Срываюсь на бег.

13

Я умерла?

© Амелия Шмидт

Я люблю животных. Больше, чем людей. Честно. Но я все же осознаю опасность, которую те и другие несут. Ночной лес, все его обитатели и издаваемые некоторыми из них звуки погружают меня в состояние лихорадочной тревоги.

Стоя возле этих ужасных ловушек, разрываюсь между мучительной жалостью к хищникам и банальным страхом за свою собственную жизнь.

Твой Идол: Умоляй меня.

Нет, до такого я точно не опущусь.

Что этот демон о себе возомнил?!

«Умоляй…»

Едва мой мозг воспроизводит требование, которое Люцифер выдал ранее голосом, сквозь мое тело тонюсенькими, крайне острыми и безумно горячими вспышками проносится странная энергия.

Фильфиневич ненормальный! Уверена в этом. Но стоит признать, маньяк обладает какой-то магией. Признать и, как он сам советует, держаться подальше.

Внутри все жжет, а внешне бьет озноб, пока я, потеряв самообладание, тарабаню депешу для оленя.

Твоя Богиня: Ни за что, Люцифер. Слышишь меня? Никогда от меня мольбы не услышишь! Найду дорогу сама! А если не найду, и завтра в лесу обнаружат мое мертвое тело, то… Встретимся в следующей жизни, козел!

Выдав эту эпистолярную тираду, шумно перевожу дыхание.

— Так-то без тебя в этом лесу только безопаснее, — резюмирую вслух. — А вот это все браконьерство, экзекуции и посягательство на свободу животных… Я буду бороться за их права, Люцифер!

Не знаю, для кого это представление. Фильфиневич, судя по всему, уже далеко от того места, где посмел, скотина такая, оставить меня.

Открываю на телефоне карту и, всматриваясь в географическое изображение, с важным «хах» направляюсь в сторону дома.

— Гад ползучий. Черт рогатый. Царь загробный. Парнокопытный монстр, — по дороге, конечно же, продолжаю извергать эмоции.

Чувствую необходимость это делать, ведь, если совсем уж честно, потряхивать меня начало еще на пруду. И никак эта дрожь не проходит. Я даже начинаю переживать, что зверство Люцифера поразило мою психику.

Заглянув в карту, решаю сократить путь. Схожу с тропинки и ломлюсь к усадьбе по диагонали. Преодолеваю колючие заросли кустов, и вдруг почва подо мной приходит в движение. Молниеносное чувство страха, расщепляясь по нервным центрам, заставляет издать полный ужаса крик. Взмахиваю на инстинктах руками, пытаюсь за что-то зацепиться, но в буквальном смысле стремительно ухожу под землю. За те секунды, что лечу вниз, успеваю представить, как тело пронзят острые копья ловушки, и снова ору.

Какая кошмарная смерть!

Удар о твердую поверхность выбивает из меня дух. Голову от затылка пронизывает болью. Застонав, вырубаюсь.

По ощущениям много времени в отключке не теряю. Каких-то пару минут, и в мое помутневшее сознание прокрадывается чертов гипнотический голос Фильфиневича.

— Эй, эй, эй… — по неизвестным причинам он звучит взволнованно. — Зверушка? Служанка? Шмидт!

Чувствую, как Люцифер суматошно трогает ладонями мое лицо. Когда он не пытается причинить боль, его горячие руки вызывают очень приятное покалывание кожи. Кажется, будто под ней возникает волшебное свечение.

Я не хочу просыпаться.

Тяну время, чтобы подольше ощущать прикосновения мучителя. Планирую лежать и не подавать признаков жизни. Но едва эта мысль окончательно формируется, я резко распахиваю глаза.

Ослепленная светом направленного мне в лицо телефонного фонарика, первые секунды лишь лихорадочно моргаю. А когда зрение фокусируется, в ужасе таращусь на Люцифера.

Его глаза… В них плещется нечто необычное, делающее его другим человеком. Незнакомым. И вместе с тем до жути знакомым.

Фильфиневич натужно дышит и при