Читать книгу - "Я тебя не хочу - Елена Тодорова"

Пока я силюсь закричать, дабы позвать на помощь сидящих во дворе соседей, Ясмин удаляет фотографию из галереи и отдает мне мобильный.

— Эту картину нужно сжечь, — заявляет сиплым голосом секундой позже.

— Сжечь??? — ошарашенно переспрашиваю я.

— Да. Привези портрет домой. Я проведу обряд.

Не сдержавшись, нервно смеюсь.

— Как ты себе это представляешь? Рама восемьдесят на шестьдесят! Наверняка еще и тяжеленная. И вот я, как ни в чем не бывало, выхожу с ней из библиотеки. Да меня сожгут! Меня! Не картину! На месте!

Ясмин качает головой.

— Рама мне не нужна, Амелия. Ясно-понятно, что, прежде чем выносить, ее нужно разобрать и свернуть полотно в рулон.

— Что происходит? Мы сейчас реально обсуждаем, как украсть антиквариат из дома стальных магнатов? Я не сплю?

— Не передергивай.

— А потом что, Ясмин?! Когда Саламандра или сами Фильфиневичи обнаружат пропажу… Что потом, а?! Да и не хочу я ее сжигать! У тебя бредовые идеи!

— У меня бредовые идеи? Это ты, дорогая моя, не понимаешь, во что ввязалась!

— Ну и хо-ро-шо! — паясничаю на эмоциях. — Не будем это обсуждать!

Только заставить Ясмин молчать не так-то просто. Полночи спорим. Вонючий зануда Яша, что совсем неудивительно, поддерживает бабулю при каждом удобном случае.

— Начни нормально говорить или замолчи, — срываюсь на деда-кота. — У меня от твоего мяуканья уже мозг гудит!

— Не перегудит, — защищает бабуля мохнатого.

— Вы, двое! — обращаюсь к преступному синдикату эзотериков. — С меня хватит!

С этим заявлением ухожу спать.

Около часа меня еще колбасит. Думаю обо всем, что выдала Ясмин, о тайнах проклятых Фильфиневичей и о самом главном нарыве — гребаном Люцифере. Прогнать все эти мысли из головы невозможно. Отрубаюсь лишь тогда, когда не остается сил находиться в сознании.

Утром сбегаю до пробуждения бабушки. Не желая ждать маршрутку, которая идет в академгородок и прибывает прям под ворота усадьбы, добираюсь старой дорогой. Семь километров, к счастью, идти не приходится — подвозит какой-то добрый местный житель.

Завтракаю, переодеваюсь в униформу и бреду к коттеджу.

Люцифер, будь он трижды неладен, вероятно, гулял ночью до поросячьего визга. Лично меня в своем свинюшнике встречает и выглядит при этом свирепее, чем когда-либо.

— Что за старик тебя сегодня привез?

Ни тебе «Здрасьте!», ни «Как доехала?».

А я, между прочим, тоже на взводе, едва его увидела. Мелкой трескучей дрожью колошматит. Все жизненные показатели в аварийном режиме пашут.

— Тебе какое дело? — грублю гаду в ответ.

И он, что вполне ожидаемо, включает ублюдка на полную.

— Думаешь, ебаря заимела, чем-то лучше стала? — лезет с непонятными нападками, пока я иду к подсобному помещению за хозяйственным инвентарем. Не сразу соображаю, что этим плохим словом он называет того самого мужчину, который подвез меня к воротам усадьбы. А когда соображаю… Оборачиваясь, упираю руки в бока и утыкаюсь в наглую рожу Фильфиневича демонстративно скучающим взглядом. — Помоложе никто не клюнул, да, зверушка? — принижая в очередной раз мою внешность, душегуб кровожадно скалится. — Твоего старика даже папиком не назовешь. Или ты действуешь по принципу: круче бати только дед?

Каков подонок!

Вообще ненормальный?! Ни одной здоровой извилины в мозгу?!

Дионардо Недовинченный! Нарцисс занюханный! Коровья лепешка! Мордокрылый питохуй!

Один Бог знает, чего мне стоит сдержать пылающее внутри негодование, но я оставляю выданное им чертово дерьмо без ответа. Наверное, впервые так обдуманно поступаю. И дело не в благоразумии. А в невесть откуда взявшемся инсайте: игнор зверски бесит Люцифера.

Смерив исчадье ада жалостливым взглядом, медленно отворачиваюсь, беру тележку и иду с ней в гостиную.

Господин Психопат дар речи теряет. А пару минут спустя и какой-либо интерес со мной препираться. Зафутболив в стену пивную бутылку, агрессивно взлетает на второй этаж.

Оставшись в одиночестве, с трудом перевожу дыхание и принимаюсь за уборку.

Внутренне, конечно же, киплю. Каждой клеткой злюсь. Трясет меня феноменально. Но монотонная работа оказывает терапевтический эффект. Драю полы, ковры, стены, диваны, все столешницы и прочие твердые поверхности на протяжении долбаных пяти часов.

И все было бы прекрасно, если бы придурок не высовывался.

Так нет же… Чтобы выкатить мне претензию за медлительность, он сбегает вниз раз шесть.

— Я не сижу! — рявкаю, теряя терпение.

— Но и не особо шевелишь своей задницей!

— Гребаный ты… Повелитель! — ору, швыряя в тазик тряпку. Под «Повелителем», безусловно, подразумевается нечто менее-менее-менее почтительное. Из лексикона самого Люцифера. Матерное и оскорбительное. — Отцепись от меня! — шиплю предупреждающе, тыкая в него трясущимся пальцем.

— Ты должна поменять белье на моей кровати прямо сейчас, и не ебет.

— Я тебе сказала, — чеканю по слогам, — скоро до твоей комнаты дойду! Сказала!

— Ко мне через полчаса девушка придет.

Услышав это, резко сглатываю. Отмечая, как при этом действии в звенящей пустоте моей головы сокращаются какие-то мышцы, замираю.

Сердце, больно врезаясь в грудную клетку, идет на ускорение.

Я моргаю. Раз, второй… Невидящим взглядом на Люцифера смотрю.

— А мне-то что, Фильфиневич?! — режу сталью, наконец. — Шакаль ее в гостевой комнате!

Пульс разрушает мне мозг. Долгое мгновение непрекращающийся гул — все, что я слышу.

— Ты не в праве здесь орать, служанка! — высекает размытый силуэт, против которого настроены все мои системы. — А вот я в праве тебя поторапливать. В праве быть тобой недовольным!

— Застрелись, блин, своим недовольством! Ясно?! Хотя о чем это я??? Из говна пули не выйдет!

— Я. Тебя. Придушу.

Выдав еще какой-то рев, Фильфиневич бросается ко мне. Но я перемахиваю через диван и на предельных скоростях бешеным смерчем взвиваюсь на второй этаж. Заскочив в спальню душегуба, пытаюсь закрыться внутри, но он толкает дверь, прежде чем я успеваю провернуть замок. Толкает с такой силой, что я от нее отлетаю. Приземляюсь на задницу. В этом же положении, нащупывая ладонями пол, подобно какому-то таракану пячусь назад.

Демон гогочет и надвигается.

[1] Шая — недалекий, непутевый человек.

15

Я уже говорила, что ты ведешь себя как подонок?

© Амелия Шмидт

В очередной гребаный раз мое тело парализует неведомое ранее чувство страха. Клянусь, такое случается только с Люцифером. Еще одна загадка рода Фильфиневичей. Загадка, которую я должна разгадать.

Господи, как же он действует на меня!

Хуже галлюциногена.

За всю мою жизнь никто меня так психологически не терзал. Мой мозг теряет разумность. Мой организм убивает себя физически.

Улыбка душегуба стынет. Расширенные и блестящие глаза безумца также в одном положении замирают. Но при этом он не прекращает приближаться. Надвигается, будто опоенный колдовским зельем маньяк. Словно не может иначе.

Мне визжать охота. Змеей извиваться. Кицунэ кричать.

Вести себя