Читать книгу - "Чужие под одной фамилией - Александра Новикова"

16:57

Папа:

"Вероника, ты подставляешь всю семью. Если ты не появишься в течение часа, я перестану быть добрым. Ты же знаешь, что бывает, когда я теряю терпение. Не заставляй меня принимать крайние меры."

16:59

Я читал сообщения, и меня трясло от бешенства, пальцы сами сжимались на телефоне. Каждая строчка была как удар под дых. Я подавил желание разбить этот телефон об стену. Меня тошнило от этих слов, и от этих людей.

— Ян, — голос Ники дрожал и был слишком тихим.

Господи…

В её голосе была сплошная мольба, и это прозвучало так, словно она тонула и протягивала руку, уже особо не надеясь, что её вытащат. Я мог подраться, мог послать, угрожать. Но я не мог прямо сейчас взять и стереть эти сообщения, не мог стереть их власть.

— Они… — начала она.

— Не продолжай, — сказал я глухо, сжав челюсть.

Не потому, что не хотел слушать, а потому что иначе начинал закипать.

— Может… — снова пауза. — Может, они правы?

Вот тогда я реально охуел, не потому что она так подумала, а потому что я понял — почему. Потому что, когда против тебя семья, деньги и влияние, ты начинаешь верить, что это ты неправа. Что проще согласиться, что ты всего лишь капризная девочка, которая ломает чужие планы.

— Нет, — сказал я. — Не правы... Ни хуя они не правы.

Голос у меня был низкий, злой, но я старался не сорваться. Она сейчас боялась не агрессии, она боялась, что я отвернусь, что устану, и скажу "разбирайся сама".

— Я знаю, что тебе тяжело, что тебя уже предавали, но прошу, поверь мне. — я сглотнул. — Хотя бы чуть-чуть, хотя бы настолько, чтобы не вернуться назад.

Ника медленно вдохнула, потом выдохнула, плечи чуть опустились.

— А если… — она запнулась. — Если я опять доверюсь не тому?

— Тогда ты уйдёшь, — сказал я честно. — Когда захочешь, куда захочешь. Я не стану удерживать, или запирать. Решишь, что это того не стоит, и я отпущу.

Она долго смотрела на меня. Очень долго, словно пытаясь найти хоть малейшее доказательство моей лжи, но его не было.

— Ладно, — тихо выдохнула она. — Я попробую.

— Этого достаточно, — я медленно кивнул.

* * *

— Не надо, я сам, — тихо сказал я, плавно забирая тарелки из её рук.

Она удивлённо подняла голову, но быстро спрятала глаза.

— Я… Я могу помыть.

— Можешь, — кивнул я. — Но не надо. Просто иди отдохни или вещи разбери.

Она постояла пару секунд, словно пытаясь понять, можно ли спорить, но в итоге не стала. Я не хотел, чтобы она меня боялась. Это звучало дико, да и выглядело тоже, но с этим я пока ничего не мог сделать. В её голове засели страхи, которые нагнал не я, но последствия разгребать мне.

Ника скрылась в спальне, а я стал мыть посуду. Вода была холодной, бойлер опять барахлил, но было плевать. Я механически тёр тарелки, вилки, всё навалилось так, будто кто-то резко выключил свет в комнате и сказал живите теперь вслепую.

Когда закончил, в квартире стояла мягкая тишина. Та, от которой становится грустно и спокойно одновременно. Заглянул в спальню, Ника стояла у комода, тёмные волосы падали ей на лицо, но она не хотела их собирать, перебирала какие-то вещи и периодически замирала, думая о чём-то тяжёлом, очевидно. Иногда закрывала глаза и делала глубокий вдох, пытаясь прийти в себя.

Мне было неудобно смотреть, поэтому я снова скрылся на кухне, поставил чайник и достал две кружки. Было где-то около семи, и Воронеж уже медленно проваливался в темноту. Я сидел за столом и думал, что должен что-то сказать ей позже. Какой-то план, как мы будем жить, как будем справляться. Но я не знал, я был всё тот же Ян, с нормальной силой, но с хреновыми мозгами, и никакого опыта в том, как быть… мужем. Больше всего ненавидел это слово сейчас, потому что оно словно говорило "ты должен быть взрослым", а мне хотелось хоть пару минут побыть обычным пацаном...

Чайник закипел, кинул заварку по кружкам и разлил воду, себе по больше, ей меньше, и долил немного воды из бутылки, что бы не было слишком горячо.

— Чай готов, — позвал я из кухни.

Ника вышла тихо, села на то же место, левым боком к окну, я же сидел спиной к нему и лицом к двери.

— Я не знаю сколько сахара ты добавляешь, — сказал тихо, практически извиняясь.

— Две, — ответила Ника, и осторожно насыпала себе сахар.

Она взяла в руки кружку, пила медленно, слишком осторожно. Мы пытались разговаривать, что-то о школе, о том, что завтра воскресенье, и можно хоть немного выдохнуть, хотя мне на работу. Ника выглядела уставшей. Не просто физически, а так словно одели в тяжёлый мокрый плащ, и она еле дышит. Минут через двадцать в дверь позвонили. Ника дёрнулась так, будто её ударили, а лицо мгновенно побледнело.

— Это… это они? — прошептала она.

— Сиди здесь, — тихо сказал я. — Всё нормально. Никому я тебя не отдам.

Ника кивнула, но губы дрожали. Вышел в коридор, поправив футболку и открыл дверь. На пороге стояли двое полицейских. Мы были знакомы, и взгляд у них был тот самый "Ну что, Ян, опять цирк?"

— Добрый вечер, — поздоровался капитан Петров, высокий, крупный мужчина, в не плохой физической форме, — Видел свою одноклассницу, Веронику Кирееву?

— Не-а, не видел такую, — опираясь на дверь, лениво произнёс.

Они переглянулись, лейтенант Сидоров хмыкнул:

— Можно пройти? Проверим.

— Да проходите, — устало сказал я, отходя в сторону.

Они зашли, и буквально через секунду увидели Нику, сидящую на кухне, с кружкой в руках. Она замерла, они замерли, а я только чуть улыбнулся уголком губ. Лейтенант указал ладонью на Нику и не понимающе уставился на меня.

— Я же сказал, — спокойно пояснил. — Кирееву не видел, а это Соколова.

Полицейские посмотрели на меня так, словно я попытался продать им снег зимой.

— Блять, Ян — протянул капитан, потирая переносицу. — Прекрати страдать хернёй, что ты тут устроил?

— Что сразу страдать хернёй, — сказал я максимально спокойно. — Всего-лишь женился.

Тишина стала такой плотной, что её можно было потрогать руками.

— Чего? — наконец выдохнул второй.

— Расписаны, — повторил я. — Сегодня, в ЗАГСе.

— Нам это вообще не важно! — взорвался капитан. — Родители ищут ребёнка! Отец поднял на уши весь отдел! Одевайтесь оба, поедем в участок.

Ника испуганно встала, скрипнув старым стулом.

— Мы поедем, но идите, и орите там, — я указал на выход. — А не здесь.

Полицейский махнул рукой, мол, давайте