Читать книгу - "Чужой ребенок - Элли Чэндлер"

Он предупредил утром, что вечером переговоры и вернётся к десяти.

Я приехала домой в восемь, поставила ужин в духовку и села работать за кухонной стойкой. В половине девятого хлопнула дверь.

— Быстро вы, — сказала я, не поднимая головы.

— Перенесли на завтра. — Сергей прошёл мимо, скинул пиджак на спинку стула. — Пробки такие, что я к ним ехал сорок минут ради «давайте на завтра».

Он бросил телефон на стойку и ушёл в ванную. Вода зашумела.

Я сидела на том же месте, перед раскрытым ноутбуком, и краем глаза видела погасший экран. Через минуту экран вспыхнул.

Уведомление лежало сверху, ровной белой полосой.

«Спасибо за визит! Ваш абонемент действителен до 14.12. Хорошей тренировки в следующий раз».

Двадцать сорок одна.

Я смотрела на эту строчку и первым делом придумала объяснение. Клуб рассылает рекламу вечером, у них так настроено. Он заезжал днём продлить абонемент. Он вообще там не был, а система шлёт всем подряд.

Объяснений нашлось три штуки за четыре секунды, и вот это меня напугало.

Я никогда не искала для него объяснений. Мне не приходилось.

Я работаю с документами двенадцать лет. Через мои руки проходят сделки, где стороны врут друг другу на бумаге с нотариальным заверением, и я научилась одному: правда всегда лежит в мелочи. Врущему лень о ней подумать. Дата. Подпись не в том углу. Сумма прописью. Человек выстраивает конструкцию на сорок листов и заваливается на строчке в приложении номер два.

Уведомление от клуба — это строчка в приложении номер два.

Я закрыла глаза и заставила себя сосчитать до десяти. Он сказал: перенесли на завтра, ехал сорок минут. Он приехал в половине девятого. Клуб от нашего дома в семи минутах.

Вода в ванной стихла. Я развернула ноутбук к себе и уставилась в договор, буквы шли мимо. Он вышел в футболке, с полотенцем на шее, взял телефон со стойки, посмотрел, смахнул уведомление и убрал аппарат в карман.

— Что на ужин?

— Курица.

— Ты чего такая?

— Устала.

Он подошёл сзади и положил ладони мне на плечи. Пальцы у него были горячие после душа, и от него пахло гелем, тем самым, утренним. Никакого чужого запаха. Никакого чужого волоса на воротнике. Ничего.

— Кать. — Он сжал плечи. — Ресторан бронируй. Я тебе доверяю.

— Хорошо.

Он поел и ушёл к ноутбуку. Я домыла посуду, вытерла стойку и постояла над ней с тряпкой в руке.

Мне хотелось спросить прямо. Три слова: ты был в клубе. Я прокрутила разговор до конца и увидела его целиком: он поднимает брови, ставит вилку, спрашивает, читаю ли я теперь его уведомления. Потом извиняется первым, и извинение это выйдет тяжелее любого крика. Дальше я неделю доказываю, что доверяю ему.

Я промолчала. Из-за этого молчания потом развалилось всё остальное, но тогда оно казалось взрослым поступком.

Одиннадцать лет я строила себе жизнь, где никто ничего не прячет. Я выбирала мужчину по одному признаку: он говорит вслух то же самое, что думает. За четыре года он ни разу не дал мне повода. И вот я стою на своей кухне, в своей квартире, и внутри у меня работает механизм. Раньше я о нём и не подозревала. Он проверяет время. Он сверяет слова. Он спрашивает: почему ты только что придумала три оправдания подряд?

Я убрала тряпку и пошла в спальню.

Его телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Утром он лежал точно так же. Я вспомнила это и пожалела, что вспомнила.

Я легла, отвернулась к окну и очень долго слушала, как он печатает в соседней комнате.

Глава 2

Ресторан я забронировала в четверг, за сутки до срока.

Внесла предоплату, получила подтверждение на почту и переслала его Сергею. Он ответил через два часа: «Кл». Одна буква и точка. Я смотрела на эту букву в лифте, поднимаясь домой, и объясняла себе, что человек на работе, у человека квартал закрывается.

За неделю я ни разу не спросила про клуб. Держала это в себе, вокруг слов наросло мясо, и теперь вопрос стал слишком большим для кухни.

Зато у меня появился другой.

Я готовила его три дня. Выбрала вечер: пятница, он дома с семи, поел, сидит с бокалом перед выключенным телевизором. Я села рядом, подобрав под себя ноги.

— Серёж.

— М?

— Я вчера была у Вики в клинике. Возила её на консультацию.

— Угу.

— Там врач сказал одну вещь. — Я взяла паузу и сама услышала, до чего осторожно звучит мой голос. — Что после тридцати пяти шансы падают резко. Мне тридцать один.

Он повернул голову.

— И?

— И я подумала, что нам стоит начать сразу после свадьбы. Не тянуть.

Он поставил бокал на стол. Поставил аккуратно, донышком в подставку, и мне следовало насторожиться уже на этом движении: он собирался говорить долго.

— Кать. Мы это обсуждали.

— Мы это откладывали.

— Мы это обсуждали. — Он повторил ровно, с нажимом на первое слово. — Четыре года назад ты сказала: партнёрство, потом дети. Два года назад ты сказала: закрою проект по холдингу, потом дети. Я согласился оба раза.

— И я говорю: теперь.

— Теперь. — Он усмехнулся. — Слушай, давай честно. Мы с тобой не предохраняемся с позапрошлой осени.

У меня что-то ухнуло вниз.

— Мы не планировали.

— Мы не планировали, — согласился он. — Но и результата нет. Полтора года.

— Серёж, это ничего не значит, у меня был период с командировками, я...

— Кать. — Он смотрел на меня прямо, спокойно, и от этого спокойствия у меня похолодели пальцы. — Проблема с зачатием у тебя. Это надо просто принять и жить дальше.

В комнате стало очень тихо.

Я потом много раз возвращалась к этой секунде. Я разбирала её по кускам: интонацию, паузу, то, как он даже не