Читать книгу - "Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова"

зимой согревало, рассказывала, почему для посконной одежды лучше брать конопляную ткань. Двум юношам Снежана перезаколола фибулы – шптльки-застежки – сняв их с поясов: «Пояса у вас и так держатся, да там другие, побольше нужны. А эти, красивые такие, подковками сделанные, близ шеи у ворота носят». Девушка рассказывала явно со знанием дела, и ей нельзя было не поверить.

– Я сначала подумал, что Вы актриса, вспоминал, в каком фильме Вас видел, а Вы, оказывается, историк костюма, – бородатый мужчина, который первым подошёл к Снежане, протянул свою визитку. – Андрей Завьялов, клуб «Ладожская лодья».

У Снежаны просили номер телефона для связи, оставляли свои номера, приглашали на какие-то сборы… Поскольку телефона у девушки не было, Владу пришлось давать свой и записывать чьи-то, совершенно не нужные ему номера. Постепенно он стал раздражаться: во-первых, его свободное время было действительно ограничено, а во-вторых, внимание собравшихся мужчин к Снежане его неприятно царапнуло. Влад не ожидал этого ощущения: чувство ревности он никогда не испытывал, в своих мужских качествах был уверен, но здесь было что-то другое. Смешная Снежа, спавшая, свернувшись калачиком, на его кухонном диванчике, приходившая в восторг от эмалированной кастрюльки и гречневой крупы, оказалась авторитетна в глазах серьёзных людей. Впрочем, какие они серьёзные? Взрослые дяди и тети «играют в лыцарей». Однако Снежа им что-то явно важное задвигала, что её так слушали. Похоже, она где-то на истфаке училась, да видно слишком серьёзно в эту славянскую историю въехала, что, когда с ней амнезия приключилась (а что состояние Снежаны лишь амнезией объяснить и можно, Влад не сомневался), только знания по истории и остались. Видно, что серьёзно этими древними славянами занималась, может, как и сегодняшние её слушатели, в реконструкциях участвовала, пока кукуха не поехала. Что реконстуктору здорово, то психиатру – забота. Срочно надо в Чичерск Снежу вести, пока хоть что-то помнит. С этими мыслями Влад вел машину по Калужскому шоссе.

Снежана тоже некоторое время молчала, осмысливая увиденное. Странно, зачем эти люди, имеющие страшное оружие, убивающее на расстоянии (по телевизору насмотрелась), устраивают поединок на мечах, кидают металлические копья – сулицы, стреляют из лука? А про их одежду и думать не стоит: как одна сказала, шьют по особым лекалам аутентичную. Аутентичная – это убогая, что ли? Вспомнила нескольких девиц, встреченных в этом странном месте.

– Одета как челядинка, а гривну на шею нацепила, будто из знатного рода, – нарушала молчание Снежана. – Жаль гривна моя у лютичей осталась, у меня из серебра с оплёткой золочёной гривна была. Но я княжеская дочь, а эта…

– Какая ты дочь? – переспросил Влад.

– Княжеская. Отец мой, князь Славомир, стол в Чичерске держит. Я же говорила тебе, что меня за старшего княжича в Смоленск сговорили, да лютичи на нас напали, когда меня к жениху везли.

Влад неотрывно следил за дорогой, его лицо, казалось, ничего не отражало, но в глазах появилась растерянность: красивая, самая красивая из всех, кого он видел, нежная, лучистая и… больная, похоже, тяжело больная. Хотя он не специалист в психиатрии. Может, это и лечится. Хорошо бы лечилось. Завтра же договорится в офисе, чтобы отпустили на пару дней перед выходными, и повезёт «княжну» в Чичерск, там найдёт Снежкиных родственников и будет разбираться с состоянием её здоровья.

Глава 11. Смоленск, 945 год

Светлана не думала, что Влад обращается в полицию, носится в поисках по Подмосковью, а была уверена, что бывший возлюбленный вместе с Дашкой радуются её исчезновению. Ну, и пусть! Света на них уже не сердилась: и без них было чем мысли занять. Оказавшись в лесной избушке, девушка поняла, что права была Стефания Стефановна, когда говорила, что ничего ужасного не произошло и не стоит страдать из-за какой-то пошлой измены любовника. Тогда Света просто в шоке была, а вот теперь с ней действительно происходит что-то страшное.

Накануне из Чичерска вернулся Борислав и долго говорил с отцом, а после послали за Светланой. В полумраке гридницы два высоких широкоплечих мужчины строго смотрели на вошедшую. Света зашла с поклоном (это она уяснила за три дня пребывания в княжеском тереме) и встала у дверей.

– Ты у притолки не жмись, ближе встань, – как всегда, спокойно произнёс Добромысл, – и сказывай, кем ты чичерскому князю доводишься.

– Я внебрачная дочь князя Славомира. О нашем родстве в Чичерске почти никто не знал. Снежана взяла меня с собой, чтобы спасти от предстоящего мне замужества, – заученно отчеканила уже известную всем легенду Светлана (слово «внебрачный» тут не говорили, но чем его заменить Света не знала) и добавила недавно услышанное: – Я боялась, что старый муж вскоре помрёт, а я не успею стать матерью, и мне придётся идти за ним следом на погребальный костёр.

– А вот Радосвет кого ни спрашивал, никто в Чичерске не слыхал, чтобы свадьба готовилась, а невеста сбежала. И ни про какую княжескую дочь-невесту, кроме Снежаны, тоже в Чичерске не знают, – Борислав сурово смотрел на девушку.

– Рассказывай, зачем в свадебный поезд попала, – приказал Добромысл.

– Я не из Чичерска, я из Москвы, – Света на секунду запнулась. – Я из будущего, из двадцать первого века. Меня цветок папоротника перенёс. Точнее, я сама попросила. Я своего жениха с подругой застала…

Князь с равнодушным видом слушал Светлану, но его сын быстро потерял терпение:

– Ты свои придумки нелепые детям малым пой, а нам объясни, кто тебя к чичерскому обозу подослал.

Света понимала, что поверить в перемещение через время ей самой, совершившей это, до конца не под силу, что уж говорить про смоленских князей.

– Меня боги послали, чтобы я Снежану спасла, – Светлана решила, что упоминание богов здесь прозвучит убедительнее, наверное, надо какого-нибудь конкретно упомянуть: – Перун и Велес меня в ту избушку принесли, где я и была княжичем обнаружена.

– Хватит сны свои пересказывать, – не повышая голоса, вымолвил Добромысл, но от этого спокойного тона у Светланы похолодело всё внутри. – Из Киева тебя привезли к лютичам?