Читать книгу - "Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона - Анжелика Янчевская"

гренок, а в котелке над огнем тихо томился чай, в дверь постучали. Коротко и требовательно. Это был Клин. — Леди, — его голос звучал хрипло и устало, но в нем слышалось глубокое удовлетворение. — Работа закончена. Примешь?

Я вышла на крыльцо и замерла, невольно приоткрыв рот. На месте заросшего бурьяном пустыря раскинулся почти идеальный огород. Четыре длинные, высокие грядки, окаймленные ровными бортиками из серого, покрытого мхом камня, были идеально выровнены и готовы принять семена. Между ними были проложены аккуратные дорожки, посыпанные мелким светлым гравием. Под слоем свежей, темной земли угадывалась скрытая мощь — магическая система полива. Это было не просто красиво — это было сделано на века.

Дарек стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен на дело их рук, на ровные линии грядок. — Это… великолепно, — выдохнула я, переводя взгляд с одного на другого. — Вы превзошли все мои ожидания, господа. Спасибо. А теперь, — я улыбнулась, — прошу в дом. Работников надо кормить.

Они вошли. Прошли к каменной мойке и по очереди вымыли руки под ледяной струей воды из работающего насоса. Затем сели за стол. Друг напротив друга, разделенные пространством и молчанием. Я поставила перед каждым большую глиняную тарелку с доброй порцией омлета, который успела посыпать мелко нарубленной зеленью, и водрузила в центр стола блюдо с горой дымящихся гренок.

За столом повисла наэлектризованная тишина, нарушаемая лишь стуком вилок о керамику. Первым ее нарушил Клин. Он отрезал ножом огромный кусок омлета, отправил его в рот и, прожевав, с неподдельным восхищением заявил: — Леди, клянусь всеми духами леса, это просто божественно. Я думал, вы, аристократки, вообще готовить не умеете. Сказав это, он начал рассказывать байки о жизни в Гиблом лесу — как они охотились на теневых вепрей, как искали редкие травы, — нарочито громко и весело, адресуя все свои истории исключительно мне.

Дарек не удостоил его даже взглядом. Он ел медленно, сосредоточенно, отрезая небольшие кусочки. Его движения были выверены и элегантны. Я видела, как напряжены его плечи под тонкой тканью камзола и как он сжимает простую деревянную вилку чуть крепче, чем нужно. Попробовав гренку, он на долю секунды замер. Его брови едва заметно сошлись на переносице, а в темных глазах мелькнуло искреннее, неподдельное удивление. — Вкусно, — произнес он очень тихо, обращаясь скорее к своей тарелке, чем ко мне. — Рада, что вам понравилось, — спокойно ответила я, подливая им в кружки горячего травяного чая.

Дальше завтрак прошел под аккомпанемент историй Клина, которые становились все громче и красочнее, и молчания Дарека, которое становилось все более тяжелым и ощутимым.

Когда с едой было покончено, Клин с громким стуком отодвинул стул и поднялся. — Спасибо за завтрак, леди. Это было лучшее, что я ел за последнее время, и я не шучу. — Он поклонился мне, бросив короткий, насмешливый взгляд на Дарека. — Работа сделана, основа заложена. Дальше — ваше дело, хозяйка. Загляну через пару недель, посмотрю, как тут у вас дела. Может, еще на такой омлет напрошусь.

Он подмигнул мне, повернулся и, не прощаясь с Дареком, направился к выходу.

Мрак, дремавший до этого у очага, плавно поднялся на лапы. Он подошел к Клину и, ступая рядом, проводил его до самой двери. У порога волк остановился, а Клин, не оборачиваясь, протянул руку и коротко потрепал его по загривку.

Я перевела взгляд на Дарека. Он сидел неподвижно, глядя на эту сцену. Его пальцы, лежавшие на столе, медленно сжались в кулак.

Клин вышел, не оглядываясь. Дверь за ним тихо хлопнула.

Мы остались одни. Дарек поднялся. Он подошел к окну и несколько долгих мгновений смотрел на сад, на ровные ряды грядок, которые еще утром были просто заросшим, диким пустырем.

— Я тоже должен уехать, — наконец произнес он, не оборачиваясь. Слава Богу подумала я, молча начала собирая тарелки со стола. Звук керамики, ударяющейся друг о друга, казался слишком громким в наступившей тишине. — Дела в замке не ждут. Я не могу надолго отлучаться.

Он медленно повернулся ко мне. Его взгляд был пристальным, изучающим. — Ты… очень изменилась, Оливия, — сказал он тихо. — Я должен признать, я удивлен. Эта стойкость, хозяйственность, это… спокойствие.

Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние. — Я вспоминаю ее… ту Оливию, что жила в моем замке. Она боялась сломать ноготь, пачкала руки только чернилами, когда писала жалобы на слуг. Ее единственной заботой был цвет новых портьер. Она не знала, с какой стороны подойти к венику.

Каждое его слово падало в тишину, как камень в воду. Я поставила последнюю тарелку в мойку и замерла, не решаясь обернуться. Мои пальцы вцепились в холодный, мокрый край каменной раковины.

— Люди меняются, милорд, — мой голос прозвучал глухо. — Обстоятельства… — Обстоятельства закаляют, — перебил он. Его голос раздался у самого моего уха. Я вздрогнула. Он стоял за моей спиной, совсем близко. — Они могут сломать или сделать сильнее. Но они не могут дать человеку знания, которых у него никогда не было.

Я застыла. Дыхание перехватило. — Я не знаю, кто ты, — прошептал он. — Или что ты. Но ты — не она.

Я резко обернулась. Его лицо было совсем близко, я видела, как пляшут золотые искорки в его темных глазах. В них не было угрозы. Была лишь усталость и острое, почти болезненное любопытство.

— Сейчас я уеду, — сказал он ровным, уже более твердым голосом, отступая на шаг и давая мне вздохнуть. — У тебя будет время. Но я вернусь. И когда я вернусь, я буду ждать честного ответа.

Он замолчал, и его взгляд стал холодным, как лед. — И я бы советовал тебе говорить правду, — добавил он тихо, но каждое слово звенело сталью. — Не все в этом королевстве так снисходительны к подобным… чудесам. Орден Очищающего Пламени очень интересуется подобными явлениями. И уберечь тебя от их внимания смогу только я.

Он развернулся и пошел к выходу. — Я пришлю тебе повозку с вещами, — бросил он уже от двери, не оборачиваясь.

Дверь за ним тихо хлопнула. Я стояла, прислонившись к мойке, слушая, как звук его удаляющейся кареты затихает вдали. Ноги подкосились, и я медленно сползла на холодный каменный пол, обхватив себя руками.

Тишина. Настоящая, полная, оглушительная тишина. Я была одна. И в этой тишине эхом звучали его последние слова. Орден Очищающего Пламени. Инквизиция.

15

Тишина.

Впервые за последние дни дом не гудел от напряжения.