Читать книгу - "Проклятие Теней и Льда - Катарина Маура"

что его взгляд опустится вниз, пытаясь увидеть то, что теперь по праву принадлежит ему, но он этого не сделал.

— Ты моя императрица.

Его глаза блестят властным блеском, и мое сердце замирает, меня охватывает незнакомое чувство. Никто никогда не заявлял о своих правах на меня так охотно и с таким энтузиазмом — я никогда нигде по-настоящему не принадлежала. Но этот человек, которого я так презираю, кажется, гордится тем, что называет меня своей. Мое сердце начинает колотиться в груди, я выпрямляю плечи и спину, позволяя груди подняться над водой.

— Может быть, ты хочешь присоединиться к своей императрице? — На этот раз мой голос дрожит, неуверенность овладевает мной, я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы.

Наши взгляды встречаются, когда его руки тянутся к плащу, он развязывает его, и плащ спадает с его плеч на пол. Феликс идет ко мне, расстегивая рубашку, и я напрягаюсь, бросая взгляд на кровать, где я спрятала кинжал.

— Что такое, супруга? — говорит он бархатным голосом, в котором слышится нотка веселья. Супруга. Мне кажется, что это насмешка, но я не сомневаюсь в его искренности.

— Ничего, — заикаюсь я, напоминая себе, что нужно быть смелой.

Я задерживаю дыхание, когда его рубашка падает на пол. Я никогда не видела мужчину в таком состоянии и никогда не думала, что увижу кого-то, кроме Натаниэля, в таком виде. Вены, проходящие по его лицу, переходят и на остальные части тела, яростно двигаясь, как будто пытаясь скрыть его тело, но им это не удается. Даже в темноте он выглядит сильным.

Его руки перемещаются к брюкам, и я кусаю губу, глядя на глубокий V-образный вырез прямо над брюками, где ясно видны его мышцы пресса. Он улыбается мне в замешательстве, как раз перед тем, как я закрываю глаза, и через мгновение я слышу, как его брюки падают на пол. Вода рябит, когда он входит в ванну, и я резко вдыхаю, чувствуя неуверенность, оседающую глубоко в груди. Вода плещется через край ванны, и я вскакиваю, когда чувствую, как его ноги касаются моих.

— Открой глаза, — приказывает он. Я подчиняюсь, стараясь изо всех сил скрыть свои эмоции. Я не отрываю взгляда от его лица, не смея опустить его ниже. — Сожалеешь о своем приглашении, императрица?

Меня охватывает возмущение, и я сужаю глаза, стараясь не отрывать их от его лица.

— Я просто нервничаю, Ваше Превосходительство. Хотя я не сожалею о своем приглашении, теперь я не знаю, что делать дальше.

Он улыбается так, что я думаю, будто застала его врасплох.

— Хочешь, я тебе покажу? — спрашивает он, и в его голосе слышится тоска, а грудь быстро поднимается и опускается.

Этот вопрос меня удивляет. Я ожидала, что с этого момента он возьмет на себя инициативу, но очевидно, что он намерен посмотреть, как далеко я зайду.

— Да, — говорю я, не задумываясь, действуя под влиянием импульса.

Мои глаза расширяются, когда тени окружают меня, медленно толкая к нему. Я прижимаю руки к его груди, обнажая себя, и смотрю на воду в поисках следов его теней, но ничего не нахожу. Я никогда не видела ничего подобного, и небольшая часть меня не может не восхищаться зрелищем, о котором я слышала только слухи.

Его глаза блуждают по мне, пока я сижу на коленях между его ногами, с обнаженной грудью над водой и руками на его теле. Его кожа теплая, и это тоже удивляет меня. Я была уверена, что он будет таким же холодным, как и вся его страна.

— Пока в комнате есть тень, она под моим контролем, — шепчет он, как будто понимая мою потребность в ответах, его голос — нежное ласкание.

— Как? — спрашиваю я, и мой голос наполнен удивлением. Он алхимик, и он не должен быть способен контролировать тени так, как он это делает. Мне показалось, что он прикоснулся ко мне руками, когда притянул меня ближе, а естественные тени не должны быть способны на это. Это противоречит закону равного обмена, который гласит, что из ничего не может возникнуть ничего. Однако, когда он использует свои тени, это не похоже на магию Элейн. Она какая-то другая, не похожа на обмен. Обычно я вижу какое-то мерцание, когда используется магия, но в этот раз ничего не было.

Он улыбается и нежно заправляет мои волосы за ухо.

— Ты любопытна ко мне, — шепчет он, и в его голосе слышится облегчение. — Это сила, с которой я родился. Мой отец был алхимиком, а мать — могущественной волшебницей, обладавшей врожденной способностью манипулировать тенями. Мои магические силы практически не существуют по сравнению с моими алхимическими способностями, но мое владение тенями — врожденное. Однако я не это хотел тебе показать.

Я стараюсь не напрягаться, когда он берет меня за запястье и перемещает мою руку на свое плечо, а затем обратно на грудь, и под моими руками постепенно появляется мыло. Он использует мою руку, чтобы помыться, и я поднимаю бровь, не зная, впечатлена ли я его способностями или возмущена тем, что он заставляет меня вести себя как его служанка.

Феликс отпускает мое запястье и удивленно смотрит на меня, когда я начинаю потирать его плечо большим пальцем, а я игнорирую то, как его глаза блуждают по моей груди. Меня охватывают тысячи чувств, которые я не могу понять. Представление о нем было гораздо более пугающим, чем реальность, которую он мне показывает, и я не совсем понимаю, почему.

Я вынуждаю себя улыбнуться и кладу дрожащие руки на его грудь, неохотно втирая мыло, пока планирую его гибель. Даже если я не смогу убить его, он быстро положит конец моей жизни, как только я наведу на него клинок, не так ли? Феликс поднимает руку к моему лицу и проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке, его прикосновение странно нежно.

— Интересно, что творится в твоей порочной голове, — бормочет он.

На мгновение меня охватывает паника, но я напоминаю себе, что Элейн сказала, что он не может читать мои мысли. Я улыбаюсь ему и наклоняю голову.

— Ты мне не поверишь, даже если я тебе расскажу, — шепчу я.

Он на мгновение замолкает, а потом смеется, удивляя меня своими идеально ровными и белыми зубами. Я замираю, гадая, как он выглядит под всеми этими толстыми, движущимися венами.

— Они появились, когда мне было двадцать, — говорит он мягким голосом. — Вены. Похоже, это наследственное.

Я киваю, удивленная тем, что он сам рассказал мне о себе, хотя, возможно, я не должна удивляться.