Читать книгу - "Океан любви. Личный ад - Ольга Алешкевич"

умереть, – говорил Марк. – Ты спасешь мою девочку и мой род от позора и разорения. Я могу доверять тебе! Она беременна. Увези ее подальше, и окружи заботой. Она хорошая, просто у нее плохие друзья! Я знаю, какое тебя постигло горе, но Мэри, возможно поможет тебе забыться. Прости меня, Бэн. Но теперь мы в расчете с твоим отцом!

Как и обещал, Бэн увез Мэри. Они поселились в уединенном, окруженном лесами, лондонском замке. Мэри всегда симпатизировала Бэну, и надеялась, что сможет стать с ним чуть лучше. Однако спустя время, она поняла, что абсолютно безразлична этому мужчине, как женщина. Он считал ее подругой, сестрой, но не более того. Бэн почти не разговаривал с этой взбалмошной молодой женщиной, к тому же, ее беременность пугала его. Осознанность происходящего постепенно возвращалась, и Бэн понимал, какую серьезную ошибку он допустил, поспешив жениться на Мэри. Долг отца стал для него тяжелой ношей.

Вскоре Мэри родила на удивление здорового и крепкого малыша. Бэн никому не говорил о том, что родившийся ребенок не его. Шло время, а Бэн по-прежнему не мог спокойно спать ночами. Его преследовал образ Джулии, и тогда, закрывшись в своем кабинете, Лоурс безбожно напивался. Когда запои прекращались, Бэн снова возвращался к своим заброшенным делам, и тогда ему приходилось покидать замок на несколько дней, а то и недель. Вернувшись домой из очередной поездки, Бэн был неприятно удивлен. Мэри снова была беременна. Во время его отсутствия, она умудрилась вернуться к своим прежним привычкам. Девушка пригласила своих друзей, и устроила пирушки с пьяными оргиями и наркотиками. Бэн был взбешен. Он отдал распоряжение, не впускать в дом “гостей” жены, и строго-настрого приказал служащим в его доме, держать язык за зубами. Мэри стала невыносимой, и скандалила все дни напролет.

– Мэри, я не против того, чтобы ты встречалась с другими мужчинами, но ты замужняя дама, и должна вести себя осторожно. Ты знаешь отца будущего ребенка?

– Нет. Я не знаю, кто из тех красавчиков оказался более шустрым.

– Ты невыносима!

– Это ты невыносим, Бэн! Кто бы мог подумать, что мой муж Лоурс – импотент. Твоя бывшая жена сбежала от тебя, знаю почему. Ты просто никчемный мужик!

– Замолчи! Не смей говорить о моей жене! Все, что тебе нужно в этой жизни, это кайф от наркотиков, виски и секса. Что ты знаешь о любви и счастье?

– Продолжай, Бэн. Давай, расскажи всем, кто у тебя жена! Ты же сам не дал мне и частички тепла! Я никто для тебя и ничто!

– Я допустил самую большую ошибку в своей жизни, пожалев твоего отца. Я взвалил себе на плечи непомерный груз. Держись от меня подальше, я не желаю видеть тебя!

– А ты мне и не нужен! Когда-то я боялась тебя, уважала, восхищалась тобой, а теперь ты никто. Никто!

После этого разговора, Бэн запретил слугам отпускать Мэри одну из дома и давать ей алкоголь.

Сын Мэри тоже жил в замке. За ним присматривали няньки и слуги, так как его мать не любила проводить время со своим ребенком. Мальчик на удивление быстро рос и развивался. Видимо отец ребенка был здоровым и крепким мужчиной. Бэн, в свободное от дел время, играл с малышом, разговаривал с ним, и даже получал от этого общения положительные эмоции. Все было хорошо до тех пор, пока у Мэри не начались припадки. По ряду причин, Бэн не мог пока развестись со своей ненормальной женой, а определить ее в лечебницу не решался. Много денег уходило на ее лечение и уход, но все было напрасно. Бывших наркоманов и алкоголиков, видимо не бывает. Иногда, когда Мэри была в хорошем настроении, с ней можно было серьезно поговорить или пошутить, прогуляться по лесу и покормить на пруду лебедей. Иногда, Бэн вывозил Мэри в город, и они ходили в кафе, где пекли очень вкусные пироги, а Мэри обожала выпечку. Увы, такие светлые и спокойные дни были редкостью. Жизнь Бэна стала похожей на ад – его личный ад. В его черных волосах заблестела преждевременная седина, а небольшие морщинки на лбу и возле глаз стали глубже. Бэн все больше становился похожим на своего отца.

Время шло, но не было ни одного дня, чтобы Лоурс не вспоминал свою Джулию. Ночами он подолгу сидел с ее фотографией и корил себя за то, что не уберег ее. Иногда в душе Бэна появлялась тайная надежда на то, что Джульетта жива. Тогда он доставал из сейфа ее кольцо с необычным гранатовым камнем, которое ей подарила якобы колдунья из лесной глуши. Кольцо без сомнений принадлежало его жене. В свете луны, камень словно оживал, светился каким-то колдовским сиянием где-то внутри, словно там, в его недрах, жила душа его возлюбленной. Вспоминая обстоятельства, при которых это кольцо попало к нему в руки, Бэну становилось так невыносимо плохо, что не хотелось жить. Он не мог, и не хотел верить в то, что его любимую женщину принесли в жертву, словно барашка. Чтобы как-то заглушить боль, раздиравшую его душу на части, Бэн отправлялся в ночной клуб, где его всегда с радостью принимала Джованна. Все прелести этой женщины заключались не только в аппетитной попке и упругой груди пятого размера. Главным ее достоинством было то, что она умела выслушать и посочувствовать от всей души, приласкать и пожалеть, не задавая лишних вопросов. Джованна не раз видела слезы Бэна – слезы сильного мужчины, повидавшего на своем веку немало всего. Так тянулась его жизнь, наполненная печалью и болью разлуки с любимой женщиной до тех пор, пока он не увидел в кафе удивительно похожую на Джулию девушку. Движение головы, рук… ее голос – все было невыносимо знакомо, по крайней мере, так ему показалось. Когда Кэт вопросительно поднимала свои брови, словно крылья большой чайки, Лоурса прошибал пот. А когда он поднес зажигалку к ее лицу, чтобы помочь ей прикурить… После той встречи Бэн не спал всю ночь. Он с нетерпением ждал новой встречи на охоте, и чувствовал, что что-то должно произойти.

Теперь, когда Бэн узнал, что его любимая жива и невредима, его сердце радостно и свободно забилось в груди, разгоняя по телу разгорячившуюся кровь. Джулия жива! Жива и любит его как прежде! Это он прочитал в ее глазах, а глаза не врут, чего бы там она не говорила. И пусть сейчас она плывет от него с другим мужчиной. Пусть она считает его предателем и подлецом! Ему не