Читать книгу - "Когда она выйдет замуж - Руби Диксон"

мои юбки. Я тяжело дышу, когда стаскиваю с него одежду, освобождая его член, а затем раскачиваюсь на нем.

— Мы не можем, — напоминаю я ему, когда он перемещает меня так, чтобы я глубже приняла его. — Я забеременею от тебя.

В санках нет пленки, нет защиты, и мой укол от бесплодия не теряет своей эффективности еще несколько дней.

Вордигар издает рычание разочарования, затем зарывается лицом в мою шею. Он прижимает меня к себе, толкаясь в мои складочки и выходит, кончая на меня, а затем ласкает меня пальцами, пока я тоже не кончаю. К тому времени, как мы возвращаемся в мою усадьбу, мы оба запыхавшиеся, нуждающиеся и неудовлетворенные, и не вылезаем из моей постели до поздней ночи. Я встаю, чтобы попить воды, пока он спит, мое сердце болит. Я не могу надеяться. Я не могу стать зависимой от его прикосновений. Он не останется.

Потягивая воду, я замечаю, что с дверным косяком что-то… не так.

Я подхожу к своей входной двери с колотящимся сердцем, и когда я прикасаюсь к самой двери, старомодный засов падает на пол. Я беру его в руки и замечаю, что на нем повсюду следы когтей. Внешняя сторона двери также была исцарапана глубокими, яростными выбоинами, как будто кто-то, кто-то из праксианцев, пытался пробраться внутрь. Повреждение было недавним, потому что я не заметил его, когда вернулась домой… и остаток вечера я был слишком занята Вордигаром, чтобы обращать внимание на что-либо, кроме него.

Это значит, что мой праксианский преследователь приходил сегодня вечером. Я смотрю на замок, а затем в темноту. Он мог войти внутрь. Он взломал дверь. Вместо этого… он, должно быть, услышал, как мы с Вордигаром были в спальне. Он, должно быть, услышал, чем мы занимались, и ушел.

Мою кожу покалывает, и я чувствую себя крайне небезопасно. Я кладу руку на дверь, чтобы закрыть ее снова, и когда я это делаю, мои пальцы касаются чего-то влажного снаружи. Ночь сухая. У меня перехватывает горло, когда я беру фонарик и освещаю им дверь.

Длинные мокрые струйки молочной спермы забрызгали всю мою дверь.

Праксианец вломился в мой дом, чтобы забрать меня, и услышал, как мы с Вордигаром занимались сексом. Он не ушел. Он дрочил у моей двери.

Я должна быть рада, что мы не пострадали, но все, о чем я могу думать, это… он не хочет моей смерти. Это значит, что я нужна ему живой.

Я тяжело сглатываю, пытаюсь успокоиться и иду за полотенцем, чтобы вытереться. Старые шрамы на лбу болят. Я смачиваю полотенце и возвращаюсь к двери, оттирая с нее едкую, липкую сперму пришельцев. После этого мне придется заменить замок и надеяться, что Вордигар не заметит. Это не его проблема. Это только моя проблема.

Всегда одна.

Я не понимаю, что плачу, пока не шмыгаю носом. И тут я замечаю, что мое лицо мокрое, из носа течет, и я, кажется, не могу остановить рыдания, которые угрожают вырваться из меня.

В большинстве случаев, когда жизнь швыряет в меня дерьмом, я могу с этим справиться. Я справилась со своим похищением и порабощением. Я справилась со своей свободой и вызванным ею одиночеством. Я справилась со своей фермой, хотя ничего не знала о фермерстве, когда начинала, и никто не хотел мне помогать. Я справляюсь каждый день с тем, что я человек во вселенной, которая думает, что мы питомцы. Но иногда это достает меня. Я знаю, что справлюсь с этим. Я найду выход из положения.

Однако прямо сейчас мне приятно поплакать.

Поэтому я позволяю себе разрыдаться, когда заканчиваю мыть дверь и бросаю полотенце в стирку. Я продолжаю плакать, когда беру свои инструменты и работаю над заменой замка. Я понятия не имею, как он крепится к двери, но я что-нибудь придумаю.

Я всегда что-нибудь придумываю.

— Пайпер? — сонный голос Вордигара заставляет мою кожу покалывать от осознания. — Ты вернешься в постель?

Я тяжело сглатываю, пытаясь успокоить свой голос и смахивая слезы с лица.

— Позже.

Пожалуйста, просто оставайся в постели. Я не хочу отвечать на вопросы об этом. Пожалуйста, просто…

Дверь спальни открывается шире, и я слышу топот ног Вордигара по полу позади меня.

— Что случилось?

Я встаю с порога и закрываю замок рукой.

— Ничего. Я вернусь. Обещаю.

Здесь достаточно темно, и я надеюсь, что он не заметит моих красных глаз или неуверенной улыбки.

Однако его взгляд пронзает меня насквозь. Он наблюдает за мной, прищурившись, а затем подходит ко мне, затем отводит мою руку назад, и я вынуждена показать ему сломанный замок.

— Ничего особенного…

— Почему здесь пахнет праксианцем?

Его ноздри раздуваются, и он направляется к двери. Я внутренне вздрагиваю, когда он видит глубокие борозды и царапины там, где раньше был замок. Он удивленно смотрит на меня.

— Он пытался взломать дверь?

Я пожимаю плечами.

Вордигар смотрит на замок в своей руке, как будто только сейчас осознает, что я делала. Что я тихо чинила его посреди ночи.

— Ты не собиралась мне рассказать об этом?

— Я не хотела обременять тебя своими проблемами, — говорю я тихим голосом. — Все в порядке. Я справлюсь с этим.

Его челюсти сжимаются. Он опускает замок и подходит ко мне. Когда я пытаюсь наклонить голову, он кладет палец мне под подбородок и пристально смотрит в лицо, изучая мои опухшие глаза и протекающий нос.

— Все в порядке, значит?

Я отстраняюсь от него.

— Как только я найду нового мужа, это прекратится. Я просто…

Я в замешательстве наблюдаю, как Вордигар выбегает из комнаты. Любопытствуя, я следую за ним в спальню и наблюдаю с порога, как он берет свой коммуникатор. Я вижу, как на нем мигают непрочитанные сообщения, и он набирает номер кого-то с мрачным выражением лица. Ответа нет — здесь глубокая ночь, — и поэтому он оставляет короткое, лаконичное сообщение.

— Я не могу поехать с вами. Отправляйтесь в путь без меня.

Он вешает трубку прежде, чем я успеваю возразить.

— Вордигар, — начинаю я, чувствуя себя неловко. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя вынужденным оставаться. Это не твоя проблема.

— Это не моя проблема?

Большой рогатый инопланетянин смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Ты думаешь, я просто уйду, когда какой-то чертов праксианец пристает к тебе? Когда из-за него ты чувствуешь себя в опасности? Ты думаешь, я мог бы позволить этому случиться с тобой?

Его челюсть сжимается, когда я делаю шаг назад.

— Ты не принадлежишь ему.

В