Читать книгу - "Потерянная пара Дракона - Инна Разина"

моих сил. Я даже себе не мог объяснить, почему. Но хуже всего было другое. С каждым нашим новым свиданием мне становилось мало просто разговоров. Я хотел эту девушку себе, хотел обладать ею. Боролся с собой, но ощущал, что проигрываю.

Единственное, что я мог предложить Лее — место любовницы. Только мне претил этот шаг. Во-первых, я был уверен, что она не согласится. Во-вторых, не хотел так унижать Алиану. Сам факт любовницы у женатого дракона в нашем обществе воспринимался вполне обычно. В неистинных парах такое часто случалось. Но я-то считал, что достоин самого лучшего — прочного союза с истинной. А сам оказался в двусмысленной ситуации.

В один из вечеров события окончательно вышли из-под контроля. Провожая Лею, я не удержался и поцеловал ее. Когда мои губы накрыли ее, нежные, мягкие и такие вкусные, все вокруг для меня померкло. Существовало только это мгновение. И только она одна. Сладкая, пьянящая, открытая. Я пил ее дыхание, наслаждался ее ответом и пылкостью. И ощущал себя самым счастливым.

Но как только оторвался от этих сладких губ, будто мгновенно вынырнул из морока. Меня накрыло ощущением жгучей вины и презрения к себе. Неужели я настолько слаб, что не смогу справиться с порочной тягой? И снова меня одолевали неприятные мысли. Что если то, что происходит — способ дискредитировать меня? Завистников при моей должности и положении достаточно. Многие были бы рады насладиться моим падением. Тогда я еще не знал, что на верном пути. Только думаю не в ту сторону. Мои враги гораздо ближе, чем я предполагал. Их планы чудовищнее и циничнее. А моя гордость, тщеславие и желание избежать позора даже ценой лжи лишь помогли им осуществиться.

Глава 13

Эстер

Как я и ожидала, Грей не оставляет попыток узнать обо мне больше. На его вопрос, не обидел ли меня в прошлом какой-то мужчина, хочется горько рассмеяться. А еще презрительно бросить ему в лицо — накажи сам себя! Это ты виноват во всем, что со мной случилось. Ты и моя глупая доверчивость. Только я наказана сполна. А он… Про него мне пока непонятно.

Конечно, правду я не открываю. Хватит с меня импульсивных поступков. Прошлый привел к тому, что я оказалась в допросной и потеряла все. Но и промолчать не могу, кое-что все же себе позволяю, даже при том, что рискую:

— Возможно, вы сами когда-то причинили кому-нибудь тяжелый вред, — произношу и вижу, как перекашивает судорогой лицо дракона. В его глазах появляется что-то темное, жуткое. Вздрагиваю, будто в лицо смерти заглянула. Да, я сознательно бью его словами. Хочу сделать больно. Хочу, чтобы Грей почувствовал на себе каждую минуту моей агонии. Его боль — бальзам на мои раны. Звучит чудовищно, но я ничего не забыла и не простила. А рядом с ним все эти ядовитые чувства поднимаются с самой глубины души.

Не в состоянии больше находиться здесь, сбегаю в хранилище. Пытаюсь отвлечься работой, пока дракон занимается установкой артефакта. Только из читального зала не раздается ни звука. А мне еще надо проверить его работу. Минут через двадцать снова заглядываю в зал. Все равно сосредоточиться на книгах не получается. Не могу я нормально работать, когда призраки прошлого так близко.

Грей стоит у стены, там же, где я его оставила, застывшей фигурой напоминая статую. Даже на мои шаги не реагирует. Будто он сейчас вообще не здесь.

— Вы закончили? Я могу проверять? Пора открывать библиотеку для посетителей, — произношу, не скрывая досады. Я устала и хочу, чтобы он наконец ушел. Дракон вздрагивает и поднимает на меня глаза. А в них столько черной тоски и боли, что я невольно шумно выдыхаю. И еле удерживаюсь от вопроса, что с ним такое. Напоминаю себе, что мне не должно быть дела до него и его страданий.

— Почти закончил, — медленно, с усилием произносит он. — Можете проверять. Но сначала хочу сказать, вы были правы. В моем прошлом есть то, что я хотел бы изменить, — его голос хрипит, дыхание рвется, словно каждый вдох дается ему с трудом. — Я бы что угодно отдал за это: жизнь, свободу, своего зверя. Но вред нанесен, и уже ничего не исправить. Остается только с этим жить…

Все мои силы уходят на то, чтобы удержать лицо. Я вижу, что Грей по-настоящему мучается. Значит, судьба все же отплатила ему за меня. Не знаю, что с ним произошло. Но явно что-то ужасное. Скорее всего этим и объясняется, что теперь он работает в академии и снова скрывает свое имя. Я не испытываю радости от его боли. Понимаю, что все это не из-за меня. Я была для него лишь случайным неприятным эпизодом, о котором он наверняка сразу постарался забыть. Но хоть какое-то ощущение справедливости зарождается в груди.

Никак не комментирую услышанное признание, избегая испытывающего мужского взгляда. Пусть думает, что меня его дела не касаются. Возвращаюсь к артефакту и прошу показать, как он работает. Чуть помедлив, Грей выполняет просьбу. Убедившись, что все в порядке, наконец уходит. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему вслед. Потом открываю читальный зал и подхожу к поисковым ящикам. Ввожу в специальное поле запрос на любую информацию о герцоге Амальди за последние три года.

Пока жду, говорю себе, что делаю это, только чтобы быть в курсе. Раз уж нам с Греем придется работать в стенах одной академии, я должна знать, что с ним произошло. На самом деле, в моем интересе есть и другие причины. Но я не хочу в них разбираться.

Поисковый артефакт обрабатывает запрос, но не спешит выдавать информацию. Это удивляет. Герцог Амальди — слишком заметная фигура. Если с ним случилось что-то важное, это наверняка попало в газеты. Да и вообще, неужели за три года о нем ни разу не написали? Такой, как он, должен быть постоянным героем светской хроники и сплетен. Во всяком случае, свадьбу герцога с истинной парой газетчики не могли пропустить. Бракосочетания такого уровня всегда освещаются в прессе. На нем даже могла присутствовать королевская чета.

Наконец ящик выдает название одной единственной газеты. Судя по всему, это какой-то бульварный листок. Даже не знаю, каким образом он попал в библиотеку академии. Жду, когда газета появится в ящике. Забираю ее и ухожу в свою комнатку. Читать собираюсь не в общем зале, сюда уже потянулись студенты, а у себя. Через пять минут могу похвалить себя за предусмотрительность. Короткая заметка, написанная спустя