Читать книгу - "Он тебя видит - Элизабет Нокс"

class="p1">То, из-за чего понадобились три учителя, чтобы оттащить его.

— Джейк Бауэр считает, что близость к человеку — уже достаточное разрешение, — говорит он тихо. — Он думает, что история — это судьба. Считает, что если чего-то сильно хотеть, это даёт право взять.

— Он упоминал тебя. Сказал, что ты опасен.

— Я опасен, — произносит он просто, словно сообщает погоду. — Но не для тебя. Для тебя — никогда.

— Почему ты так уверен?

— Потому что ты не вызываешь во мне желания причинить боль. Ты вызываешь желание оберегать. Защищать. Владеть — да, но не ломать, — он протягивает руку, его пальцы почти касаются моих волос, затем отступает. — А Джейк хочет сломать тебя. Наказать за отказ. Сделать настолько маленькой, чтобы ты поместилась в его руках.

— А чего хочешь ты?

— Я хочу тебя такой, какая ты есть. Тёмной, блестящей, не боящейся своих теней, — он достаёт из кармана сложенный лист бумаги. — Ты оставила это у Стеллы.

Я разворачиваю листок. Это страница из удалённого мной черновика. Сцена, где моя героиня понимает, что влюблена в своего преследователя.

— Я не оставляла это.

— Да, — соглашается он. — Но ты написала это. А потом удалила, потому что Джульетта сказала: это слишком мрачно. Что читатели не поймут, как она может любить того, кто нарушил её границы, её безопасность, её ощущение себя.

У меня холодеет всё внутри.

— Откуда ты знаешь, что сказала Джульетта?

— Потому что она всё мне рассказывает, когда пьёт. А в последнее время это происходит часто. Стресс от попыток сделать тебя «удобной» для широкой публики её изматывает.

— Ты…

— Это я оставляю тебе подарки, — он говорит спокойно, наблюдая за моим лицом. — Перо. Книгу. Фотографию. Ключ.

Мне нужно убежать.

Закричать.

Сделать хоть что-нибудь — кроме того, чтобы стоять здесь и чувствовать, что мир наконец обретает смысл

— Ты был в моей комнате.

— Да.

— Ты следил за мной.

— Да.

— Ты убил тех женщин.

— Нет, — он подходит ближе. — Но я убил того, кто следил за тобой до меня. Роя Данхэма. У него были твои фотографии, планы насчёт тебя. Я убедился, что эти планы умерли вместе с ним.

— Ты признаёшься в убийстве.

— Я признаюсь в защите. Это разные вещи.

Звонит мой телефон. Наверное, папа хочет узнать, где я.

Я не отвечаю.

— Лучше иди, — говорит Каин. — Твой отец отправит Джейка на поиски, а я не хотел бы сегодня убивать помощника шерифа.

— Ты бы не стал.

— Ради тебя? Я убью любого, кто попытается причинить тебе вред. Я бы сделал это медленно. Я бы придал этому смысл, — он произносит это словно любовное стихотворение. — Иди домой, Селеста. Запри двери. Окна. Джейк переходит границы, а твой отец слишком отвлечён, чтобы это заметить.

— Откуда ты знаешь, что он переходит границы?

— Потому что я узнаю хищника, готовящегося к нападению. Он проверяет, набирается смелости. Сегодня вечером или завтра он попытается проникнуть внутрь, — Каин достаёт другой ключ, современный, новый. — Это от моей хижины. Если тебе понадобится безопасное место, воспользуйся им.

— С чего бы мне бежать к тебе? Ты только что признался, что следил за мной. Убивал ради меня.

— Потому что я — монстр, который хочет, чтобы ты осталась жива, цела и свободна. А Джейк хочет посадить тебя в клетку, — он поворачивается, чтобы уйти, но останавливается. — Запри сегодня дверь в спальню. Не только окно. У Джейка есть ключи от дома твоего отца. Как и у всех помощников шерифа — на случай чрезвычайных ситуаций.

Он исчезает в лесу, оставляя меня стоять перед гниющим домом с двумя ключами в руке — одним от прошлого, другим от возможного убежища.

ГЛАВА 7

Каин

Джейк Бауэр оказался глупее, чем я думал.

Я наблюдаю из-за деревьев, как он топчется у задней двери дома Стерлингов, в третий раз дёргая ручку, будто она могла волшебным образом открыться. Он достаточно пьян, чтобы терять координацию, но не настолько, чтобы завтра об этом забыть.

Это расчётливое опьянение — жидкий допинг для того, что он задумал.

Джейк достаёт ключи, неуклюже перебирая их. Третий по счёту — универсальный: у всех помощников шерифа есть такие на случай ЧП. Замок поддаётся.

Он внутри.

Я подбираюсь ближе, взвешивая варианты.

Могу остановить его прямо сейчас, но тогда придётся раскрыть себя.

А могу зафиксировать всё это, пусть сам себя загонит в ловушку. Мой телефон записывает происходящее в режиме ночного видения, чётко и ясно. Джейк движется по тёмному дому так, словно он здесь хозяин. То, как он ориентируется, говорит мне, что это не первый его визит без разрешения. Он знает, какие ступени скрипят, машинально пригибается под низкой перекладиной у входа в кухню. Он делал это раньше — вероятно, во время дежурств, когда Стерлинг спал. Ходил по дому, воображая, что это может стать его территорией.

И тут я вижу её.

Окно спальни Селесты открывается, и она прыгает в снег. Даже отсюда я вижу, как она морщится при приземлении, подворачивая ногу. Но она не вскрикивает, умная девочка. Она бежит к лесу, к моим владениям, оставляя в снегу следы, словно хлебные крошки.

Высота — не меньше двенадцати футов.

Она не колебалась, а значит, то, что Джейк говорил или делал за дверью её спальни, было страшнее риска сломать лодыжку.

Мои руки сжимаются в кулаки, когда я представляю, что могло довести её до такого отчаяния.

Должно быть, Джейк что-то услышал, его силуэт появляется в окне её спальни.

— Селеста? — его голос разносится в тихой ночи. — Где ты, детка? Я просто хочу поговорить.

«Детка».

Эта фамильярность, эта надуманная близость будоражит мою кровь.

Он выстроил целые отношения в своей голове, на пустом месте.

Она уже скрывается среди деревьев, прихрамывает, но двигается быстро. Она знает эти леса с детства, но не так, как знаю их я. И уж точно не в пьяном виде, как Джейк, который вот-вот попытается их преодолеть.

Я следую параллельно её маршруту, не теряя её из виду и одновременно отслеживая погоню.

Он с грохотом скатывается вниз по лестнице, вылетает через заднюю дверь, идёт по её следам с решимостью человека, переступившего черту и не способного вернуться.

— Селеста! Не усугубляй ситуацию! — теперь он кричит, отбросив все притворные «проверки». — Ты никому не сможешь об этом рассказать. У меня есть ключи! Я имею право проверять, как ты!

Отчаяние в его голосе говорит само за себя. Он знает, что поступил неправильно, но пытается убедить себя в обратном.

Ключи — его разрешение, значок — его власть.