Читать книгу - "Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен"

На протяжении почти всей ее исповеди Вокс молчал, и, поскольку ей больше нечего было сказать, Лириен охватило липкое чувство тревоги, что она сказала слишком много. Что она напомнила ему обо всем, что сама олицетворяла так долго, сама будучи величайшей из трусов со «Странника», вечно избегающих сражения. Лириен подумала, что теперь он точно позволит потоку воды смыть ее.

Но он просто спросил:

— Теперь всe? Конец лжи между нами? Мы оба знаем правду друг друга?

Ее губы приоткрылись, чтобы сказать «да», но голос Рэнсида вновь возник в ее мыслях.

Как поживает папочка, Лириен?

Глава 59

[Флинтспайр]

Лириен стоило больших усилий не напрячься — в голове эхом звучал голос Рэнсида.

Как поживает папочка, Лириен?

После того как Вокс рассказал, что он чувствует к Таймену, обнажив всю глубину и причины своей ненависти, как она могла теперь признаться ему, что его заклятый враг — ее биологический отец? Что половина крови, текущей в ее жилах, принадлежит человеку, которого Вокс ненавидит больше всего на свете?

Таймен никогда не признавал ее публично. Никогда не подтверждал, что зачал ее. Уж точно ни разу не назвал дочерью. Для него Лириен была лишь грандиозным успехом в тщательно продуманном плане по возвращению элемарам мирового господства. Капля семени в лоно ее матери и, если верить Рэнсиду, всe, чего ему это стоило, так это отдать Минерве желанную должность главной садовницы. Лириен не имела ничего общего с Тайменом, ненавидела его до глубины души и отказывалась иметь с ним хоть какие-то связи. Отказывалась позволить Девереллу Таймену отнять у нее больше, чем он уже отнял.

— Мы знаем ту правду, которая для нас важна.

Она заставила себя сделать вдох, уверенная, что он почувствует ложь. Уверенная, что какое-то шестое чувство предупредит Вокса, что в ней течет кровь его врага. Но вместо этого он произнес:

— Что теперь, Лириен? Если мы больше не враги, то кто мы?

Губы Лириен приоткрылись, но слова застряли в горле, потому что именно Вокс должен был ответить на этот вопрос. Он сам провел черту, которую, как он клялся, никогда не пересечет. Часть ее души разрывалась от сомнений: имеет ли она право просить его нарушить обет, данный самому себе. Она видела тоску в его глазах, чувствовала его едва сдерживаемое желание — отрицать, что он хотел ее, было невозможно. Но дело было не в этом. Дело было в том, готов ли он простить себя настолько, чтобы положить конец собственному наказанию.

В ответ на ее молчание она почувствовала, что он отстраняется и опять прячется за внутренними стенами, где держал себя в плену.

— Если ты захочешь присоединиться к «Темному Клыку» или «Гремучей Змее», — сказал он, — Ашанта и Макс перегрызут друг другу глотки, лишь бы заполучить тебя. А я… я не стану тебя останавливать.

Мысль о том, чтобы покинуть «Сумрачного охотника», опустошила ее душу.

— И ты не станешь за меня бороться?

— Не передергивай мои слова, Лириен. Я бился всю ночь, чтобы вернуть тебя. — В его тоне промелькнула злость, хотя и направленная не на нее. — И я, не колеблясь, сделал бы это снова.

— Но ты не станешь бороться, чтобы удержать меня?

— Нет, я не стану бороться с тобой, чтобы удержать. Я не собираюсь заставлять тебя что-либо делать…

— Я говорю не о том, чтобы бороться со мной, — перебила она. — И ты это знаешь.

Вокс покачал головой и отвел взгляд. Сердце Лириен сжалось от боли, ведь он всю жизнь сражался за кого угодно, только не за себя. И пока тысячи сражались за его цели, за то, что он собой олицетворял, ее поразила мысль: никто никогда не утруждал себя тем, чтобы сражаться за него.

Возможно, это будет самая тяжелая битва в ее жизни, но Лириен Флинтспайр никогда не отступала и не собиралась делать этого сейчас. Она будет сражаться за него. И она победит.

— Я скажу тебе, кем мы будем друг для друга. — Оперевшись на его плечо, Лириен позволила воде приподнять себя и обвила ногами его талию. Она прижалась к нему вплотную, пока юбка платья плавала вокруг, зная, что он чувствует жар ее обнаженной киски, прижатой к твердым мышцам его живота. — Союзниками.

Он тихо застонал и прижался к ней в ответ, упершись одной рукой в скалистый уступ.

— Я не так веду переговоры о союзах.

— Так ты ведешь переговоры со мной, — прошептала она, прикусив мочку его уха, пока пальцы ее правой руки зарывались в его волосы. — В этой битве мы на одной стороне. У нас одни и те же враги. Мы хотим одного и того же.

Его твердый член упирался в изгиб ее задницы; он подался вперед, потеревшись об нее и прижавшись лбом к ее лбу.

— Разве?

— Да. И поскольку мы союзники, мы будем сражаться спина к спине, чтобы получить желаемое. — Лириен стянула лиф платья, обнажая грудь. Ее тело заныло от острой потребности, когда ладонь Вокса накрыла ее левую грудь, а большой палец прошелся по затвердевшему соску. — На крыше платформы. В норе. Под горой.

— Мы все еще говорим о битвах со стракси? — он прикусил ее нижнюю губу, и она тихо заскулила от сладкого удовольствия, принесенного этой болью.

— Мы уничтожим их всех до единого.

Лириен откинула голову назад, наслаждаясь прикосновением его губ к своей шее, хотя и понимала, что он ведет ту же игру, только с другой стороны. Пытается отвлечь ее.

— Будем близкими друзьями, — она обхватила его лицо, борода была жесткой под ее ладонями. — Потому что мы будем рассказывать друг другу всe, помогать друг другу и делиться нашими горестями. Никаких секретов. Ничего, что стояло бы между нами.

Лгунья.

Мысль исчезла, стоило только его пальцам сжать ее сосок; разряды наслаждения прошили ее насквозь, отдаваясь в самом центре, а пульсация между ног стала невыносимой.

— Будем мечтателями, — прошептала она. — Потому что никого из нас не устраивает этот мир, и мы оба видим в нем