Читать книгу - "Стужа - Даха Тараторина"

бранью да криками. Пуще прежнего побелели покойники, зарылся в сугроб подгрибовник, забрался на дерево нечистик с длиннющими когтистыми лапами и оттуда засверкал круглыми золотыми очами. Поди найди виноватого!

Но Мороз разбираться, кто прав, не стал. Густые брови его шевельнулись, сошлись на переносице, а зычный окрик перекрыл визг:

– А ну-ка разошлись!

Ледяной посох ударил землю, и из нее острыми зубьями показались льдины. Мигом драчуны по разные стороны поляны разбежались.

– Кто здесь из праздника зарубу делает? Не бывать такому в моем лесу!

Из сугроба высунулась грибная голова, и старик пискнул:

– В твоем лесу?

Медведь, чудом не напоровшийся на льдину, обиженно проревел:

– Давно ли тот лес твоим стал?

Колдун повернулся всем телом:

– Повтори.

Медведь вжал голову в плечи, но слова сказаны, и их подхватили другие.

– Ты взял власть не по праву, – негромко сказала колдовка с крысиным хвостом. Испачканная золой, в подпаленных одеждах, она, казалось, вылезла из-под земли. – Потому в одиночку удержать ее не можешь.

– Не могу? Уж не хочешь ли проверить?

Над ледяным посохом закрутился смерч, а колдовка попятилась, прячась в толпе.

Мороз перекинул посох из руки в руку:

– Никак кто-то готов разделить мою ношу? Есть среди вас тот, кто удержит холодные ветра? Что молчите? Страшно? А так и должно быть, потому что я Мороз, я властитель здешних мест. И зима покорилась не кому-то из вас, а мне. Кто супротив меня готов выступить? А, косолапый? На, держи посох! Коли удержишь, я тебе слова не скажу!

Колдун подбросил посох кверху, поймал за самый конец и подал медведю, но тот отпрянул, как от ядовитого жала.

– Ну тебя! Придумал тоже…

Мороз недобро сощурился:

– Тогда быть тебе ледяной статуей остальным в назидание!

Посох помчался вперед, двоедушник заслонился руками. Расписная личина слетела наземь, а под нею оказалось лицо совсем юного, еще безусого парня. Стужа закричала что есть мочи, но разве удар остановишь криком? Однако ледяное жало цели не достигло: Мороз остановил оружие прежде, чем оно коснулось груди. Посмотрел на девицу странным долгим взглядом и вдруг отставил посох в сторону. Тот встал ровно, хоть и не опирался ни на что.

– Надобно мне ледышками всех вас обратить, – задумчиво протянул колдун, – да праздник портить неохота.

Он в два движения скинул кожух, шевельнул плечами.

– Что встали, ну? Охота мне косточки размять да перед девкой покрасоваться! Подходи, кому силой померяться любо! Да не боитесь, колдовать не стану. И без колдовства уложу любого.

Нечистики переглянулись. С самим Морозом один на один сойтись боязно, однако и кулаки чешутся. А ну как взаправду получится указать выскочке, что не только ему Сизый лес принадлежит?

Тут снова подал голос подгрибовник:

– Ты, сынок, прежде дела не хвались. Дело надобно наперед сделать.

Он не без труда выкарабкался из сугроба и поковылял к колдуну. Тот опустился на одно колено и усмехнулся:

– Ты-то куда лезешь, старый? Я ж тебя на одну руку положу, а другой прихлопну.

Подгрибовник покачал седой головой:

– Борода у меня и верно подлиннее твоей будет. Зато выбелена она временем, а не холодом. А где время, там мудрость.

– И дурость старческая, – поддакнул Мороз.

На то подгрибовник не ответил. Оперся длинными руками о землю и подал тело вперед. Удар вышел хороший, Мороз едва в сторону отшатнулся, подняться не успев. Взрыхлил утоптанный снег каблуками, как бороной, вскочил и заулыбался:

– Смотрю, ты на старости лет вконец ополоумел. Ну давай потолкуем.

– Я тебе бороду-то укорочу, мальчишка!

Вражины вроде и спорили, и подначивали друг дружку, а из толпы то и дело слышались улюлюканье да брань, но все ж то была не настоящая драка. На такое Стужа уже насмотрелась в Смородине: когда по весне молодцы сходятся силушкой померяться да себя пригожим девкам показать, увечьями дело не кончается. Так, тумаков раздадут, синяков наставят – и будет. Истинный бой в тишине проходит, когда лишь тяжелое дыхание да лязг железа слышны. Это же забава, а не битва. И девка выдохнула, успокаиваясь.

А старик оказался непрост! Ухватливый да проворный, быстрый да верткий. Он ходил на руках так же легко, как на ногах, мог колесом покатиться, мог прыгнуть так, что мигом оказывался за спиной у Мороза, а мог садануть с размаху, ажно звенело. Раз даже попал колдуну по уху, и тот долго тряс головой, а потом показал белые зубы:

– Ну хорош, старый! Довольно я тебя жалел.

– Глупый мальчишка! – прошамкал в ответ подгрибовник. – Неужто не видишь, как слаб стал? Тебе нужен кто-то…

– Не нужны мне помощники, чтобы космы твои седые повыдергать!

– Вдарь ему, вдарь! За бороду! – Стужа виновато умолкла, когда поняла, что то ее крики.

А Мороз нашел ее взглядом и улыбнулся.

В самом деле, и без посоха оказался колдун бойцом каких поискать. Подгрибовник носился туда-сюда – не уследить, но Мороз был ловчее. Раз за разом ловил его то за полу кафтана, то за ступню, то в самом деле за бороду – и р-р-раз об землю! Будь на месте нечистика человек, навряд бы выдержал такой удар. Этот же отряхивался и ну снова в драку!

– Что, старый, моя взяла? Поклонись!

– Ишь ты! – упрямился дедок. – Еще я мальчишке нахальному в пояс не кланялся!

Колесом покатился он вокруг кострища, поднимая ветер да раздувая затухающие уголья. Пламя потянулось вверх, закрутилось тугим жгутом! Тут бы Морозу пригодился посох – мигом огонь стал бы льдом. Но данное слово надобно держать, и ворожить зимний колдун не спешил. Зато старик не сдерживался: столб пламени обратился змеиной головой, одна разделилась на три. И вот уже трехглавый рыжий змей шипит над заснеженной поляной. Одна голова ударилась о землю, ровно плетью кто протянул, – только талая борозда осталась. Мороз увернулся, но запахло горелым. Старик знай закручивал свое колдунство, указывая огненному змею, кого надобно ужалить. Стужа хотела бы отвернуться, но заместо того глядела во все глаза. Кабы доброму хозяину худо не пришлось! Она и не заметила, как сжала кулаки, да так сильно, что ногти впились в кожу.

А Мороз не сражался даже – плясал. Плясал ловко да складно, высоко вскидывая ноги и проворачиваясь меж огненными плетьми. Он-то сразу смекнул, что не с колдовством надобно биться, а с тем, кто его сплетает. Подгрибовник же то ли не заметил, то ли не захотел замечать, как все меньше делается разделяющая их полоса снега. И вот совсем уж близко подобрался Мороз к старику. Дождался, пока тот завершит очередной круг, и выставил вперед руку. Подгрибовник аккурат в нее лбом и угодил.