Читать книгу - "Папа для Вишенки - Диана Рымарь"

Взяв Вишенку на руки, я моментально залез на сайт детского магазина выбирать манеж. Но там столько моделей, столько вариантов, и преимущества у каждого свои… В общем, малость увлекся, а дочка под шумок сползла с моих рук и куда-то умчала.

Заказав манеж, я очнулся, а Вишенки и след простыл.

Искал долго… По три раза обошел всю квартиру, успел испереживаться и даже немного поседеть.

Нашел в шкафу.

Где девочка жевала подгузники. Слава богу, что чистые! Самозабвенно ими трясла, а потом вгрызалась в белую поверхность так, будто это самая вкусная вещь в мире.

Тут-то до меня и дошло, что я ее не покормил.

Второй круг ада — завтрак.

Кто пробовал накормить ребенка большой ложкой, потому что ее маленькая потерялась, тот меня поймет. Не-ре-аль-но!

Взял чайную, попробовал снова. Но и эта ложка ей не понравилась.

Я был оплеван бурой жижей под названием «Цыпленок с рисом», а потом не менее бурой «Яблоко с черникой». А Вишенка при этом довольно хихикала и пускала пузыри.

Оглядел свою белую майку, джинсы. Вещи на выброс, потому что такое точно не отстирается. Но выпачкался не только я, Вишенка также оказалась вся измазанная. Фруктовая смесь у нее нашлась даже в волосах на макушке.

Спросите, как? А она выплюнула себе ее в ладошку и растерла по лицу, а потом и по голове.

Да что ж такое, сколько раз в день нужно купать ребенка? Эдак мы из ванной вообще выходить не будем!

Третий круг ада — прогулка.

Которая длилась ровно пятнадцать минут.

Потому что этого бесенка невозможно оставить без внимания и на секунду. Бежит прямо под качель, игнорируя тот факт, что, вообще-то, может и по лбу зарядить. Бежит прямо на дорогу, правила дорожного движения не для Вишенки. Даже к соседскому питбулю и то бежит с криками «Аф-аф».

Не знаю, что было бы, не успей я перехватить Вишенку до того, как она добежала до питбуля. Погрыз бы? Стерпел детскую любовь? В панике бросился бы бежать?

Закончилось тем, что я пригрозил соседу, который гулял с собакой, что если он еще раз выведет своего пса без намордника, то затаскаю его по судам.

К одиннадцати я стал понимать, почему бабушка Вишенки мне ее вручила.

К двенадцати вымотался так, что повалился на диван, позволив дочке наслаждаться пультом от телевизора. Да пусть она его хоть съест, лишь бы получить хотя бы минуту покоя.

Прикрыл глаза всего на мгновение, и…

Очнувшись, увидел, как Вишенка сидит на ковре рядом с диваном и тянет в рот одну из кроссовок, которые я так опрометчиво бросил посредине комнаты еще утром.

— Нельзя-я-я… — ору я, подскакивая с дивана.

Вишенка, сообразив, что сейчас отберут добычу, тут же сует нос кроссовка в рот и облизывает.

Подлетаю к ней, забираю кроссовок, откидываю в сторону и смотрю во все глаза на ребенка.

— Да что ж ты творишь, дурочка?!

В голове проносится миллиард возможных последствий моего недогляда.

Ротавирус, отравление, сибирская чума…

Ведь это не шутки — облизнуть уличную обувь! Это же антисанитария, это…

Решаю наплевать на принципы, звоню Наталии, и пусть только попробует мне не взять трубку.

Почти кричу в телефон:

— Наталия, SOS! Кошмар! Вишенку надо срочно к врачу!

— Что случилось? — спрашивает она совершенно невозмутимым голосом.

Невозмутимым, мать вашу.

— Она облизала мой кроссовок! Я уверен, подцепит какую-нибудь дрянь. Что делают в таких случаях? Вызвать педиатра? Отвезти сразу в больницу? В инфекционку, наверное?

И снова невозмутимый голос Наталии:

— Вы говорите про какие кроссовки? Те самые, белые, что стояли в прихожей?

— Да какая разница, про какие! — вконец выхожу из себя. — Да, белые, она прямо в рот потянула и… Я не знаю, что делать.

— Выдохните, Роберт, — следует вполне очевидная команда. — Выдохнули? А теперь делайте все, как я вам скажу. Берите Вишенку на руки и несите в ванную. Вымойте ей с мылом руки и умойте ротик. Вперед.

Прижимая телефон к уху плечом, я моментально хватаю Вишенку и тащу в ванную. Самым тщательным образом намыливаю детские ладошки, умываю ей лицо.

— Дальше что? — спрашиваю у Наталии. — Какие инструкции?

— Соберите обувь и спрячьте в обувнице.

— Сейчас.

Оставив Вишенку догрызать пульт, я хватаю несчастные кроссовки, прячу их, убираю также и туфли из прихожей.

— Сделано, — сообщаю Наталии. — Теперь что? Скорую? Или самому отвезти?

— Теперь ничего, — отвечает она как ни в чем не бывало.

Издевается?

— В смысле? — говорю громко и возмущенно. — Я же объяснил ситуацию: антисанитария и…

— Роберт Артурович, — перебивает меня она. — Ваши кроссовки чище, чем у некоторых тарелки, — это раз. И потом, дети бесконечно тащат что-то в рот, но это совершенно нормально. Они так познают мир, понимаете?

— Нет, — честно и откровенно признаюсь.

Потому что не понимаю, как можно познать мир, слизывая грязь.

— Вы не сможете уберечь Вишенку от того, чтобы она ничего не затащила в рот. Если хотите знать, мой младший брат Вовка вообще как-то облизнул колесо коляски на улице, и с ним ровным счетом ничего не произошло. А сестра Лидочка, когда была совсем крошка, развлекалась тем, что складывала себе в рот камушки с игровой площадки, пока никто не видит. С ней тоже все в порядке. Мы живем не в вакууме, давно адаптировались к окружающей среде. Я же вам сказала, выдохните.

Слушаю ее спокойную, умиротворяющую речь, хотя она рассказывает совершенно жуткие и неприемлемые для меня вещи, но все равно успокаиваюсь.

Смотрю на Вишенку, которая бьет пультом от телевизора подставку для музыкального бокса, и вправду шумно выдыхаю.

— Наташ, вернись пожалуйста, — прошу ее ласково. — Я не буду ничего заставлять тебя делать. Сам схожу в химчистку, и остальное тоже сделаю. Только с Вишенкой помоги…

— Нет, — отвечает она просто.

Даже никак не аргументирует свой вероломный отказ.

— Наташ, я ведь и уволить могу… — мягко намекаю на последствия.

Далее следует тягучая пауза, а потом она отвечает:

— Увольняйте. Но учтите, что как только вы это сделаете, я тут же напишу жалобу в трудовую инспекцию за сексуальное домогательство.

На этом она торжественно кладет трубку.

Я стою посредине гостиной, сжимаю телефон в руке и отчаянно злюсь.

Вы посмотрите, какая обидчивая у меня секретарь.

Какое страшное оскорбление я нанес, позвав эту царственную особу замуж!

Как посмел, каков нахал… Еще взял и поцеловал. Вздернуть меня на дыбе за такое вопиющее нарушение субординации с ее величеством Наталией.

Ладно бы отбрыкивалась, отпихивала меня или, эм, хотя бы не пускала язык в рот. Но ведь пускала же, и на поцелуй ответила.