Читать книгу - "Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак"

к Маргарет, а к тому, что могло спасти меня. К тому единственному «а вдруг», что не дало мне провалиться в бездну окончательно.

Да, я был обижен. Да, злился на то, что она сделала со мной. Но, если быть честным, я все еще любил ее. И ненавидел. И не знал, что страшнее… Но она была моей тропой назад, последним шансом, единственным существом на этой земле, кто мог услышать без слов.

Я приближался к Касл Мэл. Его силуэт вырастал на фоне горизонта – знакомый, величественный, пробуждающий воспоминания. Я замахал крыльями сильнее, поднимаясь выше… И вдруг – удар. Невидимый, но мощный, будто я влетел в стекло. Меня отбросило назад.

Я замер, паря в воздухе, и попробовал снова. Вперед – удар. Сбоку тот же самый барьер. Я сделал круг, потом еще один. Пытался с разных сторон и под разным углом преодолеть незримую преграду, но все было тщетно. Что-то не пускало меня к замку. Ткань пространства изменилась, словно кто-то воздвиг защитную стену, и неведомая сила отталкивала меня, будто я – зараза, тьма, угроза…

И тогда я понял. Это сделала Маргарет – ее слова, ее проклятие: «Сила, которую я держу в своих руках, больше не допустит тебя ни ко мне, ни к моей семье, пока я жива». Эта сила уже действовала…

Меня снова охватил приступ отчаяния, и, казалось, что он затягивал меня в черную трясину, из которой не выбраться. Я не знал, что делать дальше, не знал, куда лететь, к кому обратиться, ведь мой голос превратился в зловещее карканье, а облик вызывал у людей лишь страх и суеверный ужас.

Я должен был остановиться, хоть на минуту, подумать и собраться. Попытался было сесть прямо в поле, но трава была выше меня – грубая, шершавая, она сомкнулась надо мной, как западня. Я мысленно выругал себя и сорвался с места. Вырвался из этой колючей, душной клетки, поднялся в небо и полетел куда глаза глядят. Мне нужен был покой и хоть что-то знакомое. Море, берег, камень…

Мой валун, мое прибежище… Я приземлился на него, тяжело дыша. Хотя и дыхание теперь было другим, все было другим… Прошло всего несколько минут, но я почувствовал острую боль в лапах – или в ногах, или в когтях, как их теперь называть, черт бы их побрал! – и начал нервно переступать. И вдруг понял: мне нужно за что-то уцепиться, ухватиться. Во мне просыпались инстинкты – простые, примитивные, звериные. Или птичьи?

Я цеплялся когтями за поверхность камня, выцарапывал крошки песчаника и с каждым движением чувствовал, как ярость внутри меня растет. Меня все раздражало – мои крылья, движения, голос, тело. Меня раздражала сама мысль, что теперь я не человек, я – вот «это».

Я был зол до безумия. Зол на все – на себя, на Элеонор и Эндрюса, на Маргарет, на проклятие, на небо, которое позволило этому случиться, на землю, которая не провалилась подо мной в ту самую ночь. Это было не просто отчаяние – это была безысходность!

На пляже лежала большая ветка, выброшенная штормом. Массивная, изогнутая, похожая на древний корень. Я сел на нее, обхватил когтями или лапами – какая, в сущности, теперь разница?! – и только тогда немного успокоился, словно внутри что-то щелкнуло или, быть может, сломалось. Я больше не чувствовал ни страха, ни злости. Я не испытывал ровным счетом ничего.

Так я начал постигать чужое тело, обретать новые повадки. Что-то во мне само знало, как сидеть на ветке, уравновешивать вес, ловить движение ветра. Это было невыносимо легко и невыносимо страшно.

Я был настолько изможден, что не мог больше думать. Все чувства исчезли, будто их унес в море отлив, оставив после себя холодную пустоту берега.

Я просто сидел и часами смотрел на бушующие волны Северного моря. Они бились о камни, пенились, откатывались назад. Упорно, безостановочно. Море было равнодушно к моему горю, к моей муке. К тому, что человек превратился в ворона.

Солнце стало клониться к закату, и во мне начала нарастать боль. Та самая – знакомая уже, но оттого не менее пугающая. Если в ту страшную ночь в лесу я испытывал такое давление, словно оказался в чреве мира, готовом раздавить меня, то теперь все происходило наоборот.

Пространство расширялось, и я словно разрастался, становился слишком большим для собственной оболочки. Кости, суставы трещали, как лед весной, плоть выворачивало, голову ломало так, словно ее содержимое пыталось вырваться наружу, как зверь из клетки.

Состояние агонии вновь накрыло меня. На этот раз не так резко, скорее как предвестник чего-то еще более страшного. Я снова не понимал, что со мной происходит. Я ощущал себя беспомощным, одиноким перед неведомой, необъятной силой, которая играла со мной, как ребенок с жучком на нитке.

Тьма, поднимавшаяся со всех сторон, застила глаза. Что это – черная пыль? Нет, не пыль. Вихрь, дым без огня окружал меня, вращался, нависал как демон с крыльями.

Я потерял равновесие. Пространство под ногами исчезло. Я не падал – я летел. Летел в бездну, в ничто, в пустоту, где нет ни звука, ни света. И я подумал – вот она, смерть. Когда-то я ее страшился, но в тот момент обрадовался как величайшему дару, как избавлению. Я никогда бы не поверил, что смерть может быть такой желанной, такой доброй, такой спасающей…

Я отдался целиком и боли, и своей несчастной судьбе. Лежа на мокром песке, я ждал, когда наконец сознание погаснет. Ждал полного и безвозвратного забвения. Пусть будет тьма, пусть будет конец…

Однако все прекратилось – так же неожиданно, как и началась. Осталась лишь пустота, как после крика, не дождавшегося ответа. Да, это не было так мучительно, как в ту роковую ночь. Но все равно я чувствовал: что-то произошло, что-то изменилось. Опять.

Я лежал, боясь пошевелиться, боясь открыть глаза и узнать, в кого я превратился теперь. Может, в крысу? В тень? В черного пса? Или я больше не живой, но и не мертвый? Закралось сомнение. А может, все-таки я умер? Может, это и есть смерть – осознающая, без тела, без боли, но с остатками мыслей?

Чтобы это выяснить, мне нужно было лишь одно – собраться, найти в себе крохотную искру мужества и открыть глаза. И – о чудо! – медленно, осторожно повернув голову, я увидел справа на песке руки – свои руки! Настоящие! Кожа, пальцы, запястья… Я посмотрел дальше – грудь, живот, ноги… Я снова был человеком!